С уверенностью, какой раньше Сюзанна в себе не знала, она провела туда плачущую Берту.

Увидев нарядно одетую девушку, вышедшую из щегольского экипажа, швейцар снял шляпу, проводил в справочную, где им сказали, в какой палате лежит Бобино. Через пять минут они уже стояли около раненого.

Юноша сразу узнал возлюбленную и тихо проговорил:

— Берта… моя Берта… какое счастье…

— Жан! Милый Жан… Вам, наверное, очень плохо…

— Ничего… со мной все обойдется… если я вас увидел. Но они… там…

— Месье, — сказала Сюзанна, — я друг вам не известный, но верный, не беспокойтесь о ваших.

— Спасибо, — прошептал типограф, не понимая, отчего проникся доверием и симпатией к милой девушке. Казалось, будто они давно знакомы, он чувствовал бесконечную благодарность за ее доброе отношение к Берте.

В свою очередь Сюзанна смотрела на него с ласковостью и любопытством. Ее влекло какое-то родственное чувство, точно он был братом, никогда не виденным прежде.

Берта тоже впервые заметила удивительное сходство между ними. Однако ей и в голову не пришло сказать об этом, все мысли были поглощены тревогой за Бобино, а с ним говорить не полагалось. И все-таки они нарушили врачебные правила.

В очень коротких словах Жан рассказал, как на него напали, как он боролся и попал в госпиталь. Юноша утешал Берту, говорил, что непременно выздоровеет, посвятит ей жизнь и будет любить всегда… всегда.

Он поблагодарил Сюзанну, зная из кратких слов Берты о том, как мадемуазель помогла семейству.

Потом, почувствовав усталость, типограф опустил голову на подушку.

Сиделка сказала, что посетительницам пора уходить, так велит врач, ведь пациент еще очень слаб и ему вредно всякое волнение и утомление.

Берта послушно встала, наклонилась над Бобино, нежно поцеловала и шепнула на ухо:

— Жан, друг мой, не бойся ничего, тебя вылечат.

Сюзанна как брату пожала ему руку, сказала несколько слов утешения и добавила:

— Мы будем приходить еще!

Бобино с чувством благодарной нежности посмотрел ей вслед.

Уходя, Сюзанна сунула луидор в руку сиделки и попросила позаботиться о больном.

Не привыкшая к таким щедрым вознаграждениям, женщина поклонилась и, конечно, пообещала.

Сюзанна спросила ее так, чтобы не слышала Берта:

— Вы думаете, он поправится? Что говорит хирург?

— Ранение очень серьезное, — ответила служительница потихоньку.

Экипаж довез девушек до улицы Мешен. Как ни просила Берта, Сюзанна отказалась подняться в комнаты: хотела избежать новых слов благодарности.

Она уехала, счастливая исполненным долгом, уверенная, что Морис сделал все, как она велела, и на прощанье сказала Берте:

— Я не знаю, когда мы еще увидимся, но, если у вас случится какая-нибудь неприятность или нужда, непременно известите меня.

Морис собрал все деньги, какие имел в наличности, и поспешил исполнить желание Сюзанны.

Никто не дает так не скупясь, как влюбленные: а художник был щедр вдвойне — он любил, и он был человеком искусства.

Молодой человек еще не знал, кому именно должен оказать помощь, но душа его заранее была распахнута для сочувствия и добра.

Он шел крупными, уверенными шагами, и улицы казались ему шире, небо яснее и солнце ярче, чем были. Он думал о том, как любит его Сюзанна и как он любит ее. Он еще чувствовал ее поцелуй на губах, вспоминал, как их бросило в объятия друг друга, и был полон надежды, пробудившейся после дней отчаяния.

Он радовался, готовясь сделать доброе дело, Сюзанна будет его соучастницей, и союз их сердец станет еще крепче.

Художник взбежал на третий этаж дома, указанного Сюзанной, и позвонил.