Мамаша Башю, еле очухавшаяся ото сна после большой выпивки, еще более отвратительная, чем всегда, предстала перед пленницами, кашляя, отплевываясь и произнося всякие угрозы и ругательства, вооруженная острым кухонным ножом на случай, если девушки попытаются силой вырваться из подвала.

Она об этом предупредила их с первого же дня: «Кошечки мои, если попробуете сбежать, я вас прирежу как цыплят, а мой муженек привяжет камни к ногам и бросит вас в Сену. Так и знайте!»

Берта и Мария вполне верили и не пытались бежать.

Но в этот день их терпение оказалось на пределе, они думали: лучше смерть, чем такая жизнь, и надо постараться вырваться из этого ада. Сестры готовились броситься на Башю, не обращая внимания на ее нож, скрутить негодяйку и бежать куда Бог выведет, как вдруг увидели в проеме двери прекрасную даму, смотревшую на них с бесконечным состраданием.

Первым их побуждением было кинуться к незнакомке, умоляя о помощи, но та из-за спины ведьмы сделала выразительный знак, чтобы они молчали, и поспешно отодвинулась в сторону.

Дама успела сделать это вовремя, потому что Башю обернулась, заметив, как девочки на что-то смотрят и выражение их лиц меняется.

Старуха проворчала:

— Чудно́, как будто кто-то есть сзади меня. Да и мне померещилось вроде. Пили целую ночь, голова совсем в тумане, все время что-то кажется. — И тетка, поскорее поставив около постели еду, пошла к дверям; ей повсюду мерещились странные образы, как бывает после перепоя. Захлопнув за собой дверь, она повернула в замке ключ на два оборота.

Взволнованные видением, сестры бросились в объятия друг к другу.

— Ты видела, Мария?..

— Да!.. Прекрасную даму!..

— Значит, и ты… А я думала, мне почудилось…

— Как она красива!

— И какое у нее доброе лицо!

— Она подала нам знак…

— Она вернется!.. Как хочется снова ее увидеть!.. Говорить с ней… Просить освободить нас.

— Но дверь заперта, и она очень крепкая.

— Мне кажется, что дама найдет способ проникнуть сюда.

— Да! Ведь она пришла ради нас, если спряталась, чтобы старуха не увидала.

Девочки принялись за еду, полные надежды на чудесную помощь неизвестной, чутко прислушиваясь и вздрагивая при малейшем звуке.

Наконец свершилось! Дверь отворилась, и в проеме как сверхъестественное видение явилась прекрасная дама.

— Вот она! — воскликнула Берта.

— Не снится ли это нам…

— Нет, мои девочки, не снится! — ответил приятный голос. — Объясните, мои милые, кто вы и почему вас здесь заперли? Ответь ты, старшая, но сначала скажите, как вас зовут.

— Меня зовут Берта Роллен, а это моя сестра Мария.

«Здесь в окру́ге нет никого с такой фамилией», — подумала Андреа.

— Продолжай, милая.

— Месяц назад исчезла наша старшая сестра Жермена, на другой день после этого попала под колеса фургона мама… Ей раздробило ноги… Их ампутировали в госпитале… И она умерла.

Рыдания, вызванные тяжелым воспоминанием, заставили Берту замолчать, Мария тоже заплакала.

Сердце Андреа было глубоко тронуто печальным рассказом, у нее потекли слезы.

Положив руки на плечи девочек, чтобы ободрить их, она спросила:

— А после что было?

— После мы одни жили дома и ждали Жермену. Она не возвращалась, а к нам приехал старый священник и объявил, что наша сестричка в деревне, где поправляется после болезни и хочет нас повидать. Сказал, что может нас к ней отвезти, и мы доверились одежде кюре, его благодушному виду, поехали. Он привез нас в дом на берегу реки, где нас накормили, а потом мы уснули и очнулись в этом подвале.