— Но я ни на сколько не хочу его оставлять, ни днем, ни ночью.

— Вы будете делать то, что я вам скажу, что велит здравый рассудок.

— Но мой долг требует…

— Вы ведь верите мне?

— О да! Вполне верю и благодарна вам за все!

— Так вот, вы сможете видеть его когда захотите, но при условии… Не переутомляться самой и не утомлять его. Кроме того, ему вообще можно видеть только самых близких, нужен полный покой. Эти милые крошки помогут ухаживать за ним.

— …Мои сестры, доктор…

— Я знаю их историю… Они останутся с вами.

— Доктор! Ради Бога! Скажите только!..

— Спрашивайте, дитя мое.

— Что с ним?

Перрье, видя, что Жермене можно сказать правду, не счел нужным скрывать ее.

— Он получил ранение шпагой.

— Он дрался на дуэли?.. С кем? — спросила она, и сердце ее сжалось.

— С бароном де Мальтаверном. Светский человек, вам не известный.

С проницательностью, свойственной женщинам, Жермена подумала: «Может быть, через него действовал тот бандит!»

— Так вы будете меня слушаться?

— Да, доктор.

— Итак, через час вы увидите князя.

Доктор возвратился к больному, напомнил, как он должен себя вести, и взял обещание слушаться.

Когда прошел час, показавшийся обоим молодым людям нескончаемым, Жермена поднялась с постели и, опираясь на сестер, добралась в спальню Мишеля.

При виде той, кого он так любил, Мишель вдруг покрылся румянцем. Князю хотелось протянуть руку, поговорить… Но доктор не напрасно остался при встрече. Он сделал повелительный знак и сказал:

— Князь Мишель! Я велю вам не делать ни малейшего жеста и не произносить ни одного слова! Если хотите жить — слушайтесь!

Князь вздохнул и показал глазами, что покоряется.

Жермена сказала:

— Мне хотелось поскорее показать этих девочек их благодетелю… Они вместе со мной будут вашими сиделками, внимательными, преданными и… любящими. Вы увидите… мы будем хорошо за вами ухаживать… Хоть вы и богаты, но не знаете радости семейного очага… Мы постараемся создать хотя бы его подобие…

Больной чувствовал блаженный покой, часто наступающий после сильных физических потрясений, и ему казалось, что он слышит какую-то далекую нежную мелодию.

Мишель ощущал себя как бы в том почти неуловимом состоянии, когда человек уже не спит, но еще и не совсем проснулся. Он знал, что рядом его возлюбленная и она дает его душе ровную и тихую радость… Доктор с обычной мягкостью прекратил их свидание.

— Мы договорились, мадемуазель, что вы будете как можно чаще видеть князя, но не забывайте о том, что сами вы еще не вполне здоровы. Следует соблюдать все предосторожности, потому что ваша болезнь может повториться и сделаться смертельной. Вы это понимаете?

— Да, доктор, да, мой дорогой спаситель!

— Что же касается режима больного, то он очень прост: стакан сухого шампанского через каждый час.

Мишель улыбнулся.

— Вам кажется смешным, что в качестве лекарства я прописываю наш национальный напиток? Это лучшее средство против вашего недуга.

Затем доктор направился к своему коллеге и к секундантам — те скромно удалились в другие комнаты, когда пришла Жермена.

Морис Вандоль и Серж Роксиков, испуганные и опечаленные, едва решились расспрашивать доктора, боясь услышать, что их друг безнадежен. Перрье успокоил их:

— Видите, мои дорогие, шпаги были абсолютно обеззаражены, рана чиста и, наверное, заживет без осложнений.