Но, как показали последующие события, мне не довелось принять участие в дальнейшей расследовании.

На следующий день, когда меня не было дома, Холмс принял в наших апартаментах на Бейкер-стрит посетителя, который ознакомил его с обстоятельствами другого дела — об исчезновении леди Фрэнсис Карфэкс. Поскольку Холмсу не хотелось покидать Лондон, покуда над жизнью старого Абрахамса продолжала висеть смертельная угроза, он поручил мне отправиться в Лозанну и попытаться собрать там необходимые сведения о местонахождении ее светлости.

Моя поездка оказалась безрезультатной, а по возвращении в Лондон необычайно сложное дело леди Карфэкс настолько захватило меня, что я забыл спросить Холмса о других делах, расследованием которых он занимался в мое отсутствие.

И лишь через две недели после драматического спасения леди Карфэкс я вспомнил о деле антиквара. Напомнило мне о нем одно замечание, которое Холмс обронил за завтраком, когда мы обсуждали перипетии дела леди Карфэкс.

— Разумеется, только по счастливой случайности, — заметил Холмс, — мы обнаружили в ломбарде на Вестминстер-роуд серебряную подвеску леди Карфэкс. Если бы не эта случайность, похитители погребли бы ее заживо, и ни одна душа не знала бы об этом.

— Раз мы заговорили о драгоценностях, Холмс, — спросил я, — удалось ли вам найти владельца кольца с рубином?

— Разумеется, удалось. И престранная же история тогда вышла.

— Расскажите мне, — попросил я. — Кто был тот бородатый человек? Он ли убил молодого человека в шапочке и с шарфом? И почему…

— Мой дорогой Ватсон, помилосердствуйте, — засмеялся Холмс, протестующе поднимая руки. — Столько вопросов сразу!

— Просто мне не терпится знать, чем закончилось дело.

— Ваше любопытство вполне объяснимо, и даю вам слово, что оно будет удовлетворено. Ведь вы собирались завтра в свой клуб?

— Я обещал сыграть партию в бильярд с Тэрстоном.

— Тогда, — продолжил Холмс, поднимаясь из-за стола, — если вы не сочтете за труд прогуляться после партии в направлении Коулвиль-Корт и нанести визит старому Абрахамсу, вам предоставится возможность получить подробный отчет обо всех событиях, причем в той самой обстановке, в которой был найден ответ загадки. А до того времени я решительно отказываюсь отвечать на любые вопросы. Пока же я должен с извинениями покинуть вас, — добавил Холмс, и его глаза озорно блеснули, — мне необходимо отправить две важные телеграммы.

Но это было не последнее слово, сказанное им о деле Абрахамса.

На следующий день после завтрака, когда я уже собрался отправиться в клуб, чтобы сыграть с Тэрстоном обещанную партию в бильярд, Холмс, просматривая «Телеграф», как бы между прочим заметил:

— Кстати, Ватсон, когда вы сегодня наведаетесь в антикварную лавку, обратите особое внимание на предметы в витрине. Кое-что покажется вам весьма интересным. А пока, мой дорогой друг, желаю вам приятно провести время в клубе.

Несмотря на пожелание Холмса, игра в тот день доставила мне не слишком много удовольствия. Мои мысли были заняты предстоящей встречей у Абрахамса, и я несколько раз промахнулся по легким шарам к немалой своей досаде и на радость Тэрстону, который без труда выиграл у меня партию. Он предложил сыграть еще одну, но я отказался, сославшись на неотложные дела. Распрощавшись, я поспешил из клуба, остановил проезжавший мимо кеб и приказал кучеру отвезти меня на Коулвиль-Корт.

На этот раз ставни и жалюзи оказались подняты: лавка старого Абрахамса была открыта. И действительно, выйдя из кеба, я сразу увидел старого сгорбленного Абрахамса, сидевшего за прилавком с очками на носу.

Памятуя о совете Холмса обратить особое внимание на предметы, выставленные в витрине, я задержался у нее на несколько минут, прежде чем войти в лавку.