Когда Холмс поднес кольцо к свету, я увидел тусклый блеск золотого ободка и более яркую искру, которая вспыхнула в большом красном камне, которым было украшено кольцо.

— Это большая ценность? — спросил я.

На мой взгляд, кольцо было тяжелым и старомодным, к тому же слишком широким, а квадратный камень — слишком большим, чтобы украсить палец дамы. Хотя, должен признаться, что в ярко пылающем камне была какая-то своя дикая и притягивающая красота.

— Мой дорогой Ватсон, если я не ошибаюсь, вы сейчас смотрите на рубин, который по своей величине и насыщенности окраски должен стоить целое состояние. Вопрос в том, кому принадлежит этот камень? Смею предположить, не тому молодому человеку, который оставил шкатулку в лавке Абрахамса. Может быть, это собственность хромого с бородой? В этом я также сомневаюсь. Владелец такого кольца вряд ли станет слоняться у лавочки или пытаться заглянуть в нее через витрину. И все же бородатый явно намеревался завладеть шкатулкой и, возможно, спрятанным в ней кольцом. Кроме того, не следует забывать об убийстве молодого человека. Как это все совместить? Не правда ли, великолепная загадка? Что вы думаете по этому поводу?

— Мне кажется, что бородатый головорез убил молодого человека с целью завладеть шкатулкой.

— Нет, нет! — вскричал Холмс. — Эта гипотеза не соответствует фактам, а мы должны неукоснительно следовать только им, Ватсон. Старый Абрахамс ясно сказал, что, когда молодой человек оставлял шкатулку в лавке, бородатый уже следил за ним, наблюдая за тем, что происходило в лавке, с улицы через витрину. Следовательно, бородатый знал, что шкатулка перешла во владение Абрахамса, о чем свидетельствует последующее поведение бородача. Он следил за антикварной лавкой. Но если бородач знал, что шкатулка оставалась в лавке, то зачем, опрашивается, ему в тот же вечер закалывать молодого человека?

Хотя убийство часто бывает нелогичным, все же в данном случае оно отличается некоторой извращенностью, так как не укладывается в рамки рационального объяснения. Убив молодого человека, бородатый громила, если только действительно он совершил это преступление, не получал ничего, а терял многое, так как навлекал на себя всю тяжесть официального полицейского расследования.

— Может быть, это обычная разборка между ворами? — высказал я предположение.

Холмс ухватился за мое замечание с бо́льшим энтузиазмом, чем я рассчитывал.

— Вы думаете, что они вдвоем могли украсть кольцо, а потом перессорились между собой из-за того, кому принадлежит добыча? Вполне возможно, Ватсон. Вполне! Однако мне не известно ни одно крупное ограбление, которое было бы совершено за последнее время. О краже столь выдающейся драгоценности сразу же сообщили бы газеты.

— Может быть, законный владелец кольца предпочел не предавать происшествие гласности?

— Кстати, о законном владельце. Непонятно, то ли это лицо, которому принадлежит шкатулка и странная коллекция предметов внутри ее? То ли это лицо, которое спрятало кольцо в потайном отделении? Вы следите за моей логикой? Если бы речь шла только об обычной краже и обычном убийстве, я предоставил бы расследование полиции. Уверен, что инспектор Лестрейд и его коллеги по Скотленд-Ярду вполне справились бы с раскрытием такого заурядного преступления. Но существуют более загадочные обстоятельства, которые я хотел бы расследовать сам.

— Намерены ли вы проинформировать полицию о том, что вам известно?

— Разумеется, мой дорогой друг. Сегодня же вечером я загляну в Скотленд-Ярд, вручу им шкатулку и дам полный отчет о том, что нам удалось выяснить. И пока Лестрейд будет проводить свое расследование, мы с вами займемся нашим. Вы примете в нем участие, Ватсон?

— Почту за честь, — с радостью согласился я.

Но, как показали последующие события, мне не довелось принять участие в дальнейшей расследовании.