— Бедная миссис Мортимер! — посочувствовал я вслух. — Хотел бы я знать, что с ней теперь?

Холмс удовлетворенно улыбнулся:

— Я знаю, о чем вы сейчас думаете, Ватсон. Как неисправимый романтик, вы надеетесь, что миссис Мортимер и мистер Джонатан Смит поженятся и вся эта печальная история обретет счастливый конец под радостный перезвон свадебных колоколов. Боюсь, однако, что в жизни такие счастливые концы встречаются крайне редко. А теперь, мой дорогой друг, если мы поторопимся, то успеем на поезд пять сорок пять в Лондон. Что же касается меня, то я не могу представить себе более счастливого конца, чем успеть на Бейкер-стрит к обеду.

Холмс оказался прав дважды: и когда он прочитал мои мысли, и в своих предсказаниях относительно миссис Мортимер.

Она снова вышла замуж, но не за Джонатана Смита.

Примерно через год объявление в «Таймс» известило о предстоящем бракосочетании ее с мистером Клементом Уиндтропом, о котором мне ничего не известно.

Верю, что миссис Мортимер и ее маленький сын обрели счастье, которого они так заслуживали после обрушившейся на них трагедии. Поэтому я намерен воздержаться от публикации отчета о деле мистера Мортимера. Отныне он будет храниться среди моих личных бумаг. 

Махинации барона Мопертюи

I

— Что вам известно об алмазах, Ватсон? — внезапно спросил мой старый друг Шерлок Холмс.

Было холодное ветреное утро в конце марта 1887 года. Холмс уже несколько часов сидел молча, глубоко погрузившись в свое кресло у камина, в состоянии полной прострации, из которого он, к моей тайной тревоге, не выходил несколько недель.

Несколько раз он подолгу отсутствовал, иногда несколько дней подряд, и я уже решил, что он занимается каким-то важным и сложным расследованием, о котором пока ничего мне не говорит. Но я и предположить не мог того, какие открытия будут сделаны в результате этого дела.

— Об алмазах? Очень немного, — ответил я, откладывая «Морнинг пост».

Следующий вопрос Холмса был неожиданным:

— Думаю, что имя барона Мопертюи вам ничего не говорит?

— Никогда не слыхал о нем. Это ваш новый клиент?

Холмс издал короткий и горький смешок:

— Вряд ли, мой дорогой друг, его можно назвать моим клиентом. Это самый хитроумный мошенник во всей Европе, и моя задача состоит в том, чтобы разоблачить его. Может, вы помните, как в феврале ко мне пришел посетитель, который предпочел не называть своего имени. Поскольку дело было конфиденциальным, я попросил вас оставить нас вдвоем.

— Я видел, как он выходил из кеба, когда мне надо было отправляться в свой клуб. Вы ведь, Холмс, говорите сейчас о высоком джентльмене средних лет, и на переносице которого поблескивало золотое пенсне, и на нем было пальто с мерлушковым воротником, не так ли?

Холмс снова рассмеялся, на этот раз гораздо веселее:

— Потрясающе, Ватсон! Я вижу, вы стали весьма наблюдательны. Так вот, джентльмен, которого вы так точно описали, был не кто иной, как министр финансов Франции мсье Анри Рожиссар. Он прибыл в Англию для приватных переговоров с должностными лицами нашего казначейства по поводу ситуации, которая вызывает сильное беспокойство у европейских бизнесменов и политиков. Поскольку наше правительство не располагает достоверными сведениями, оно могло сделать очень немного, в частности мсье Рожиссару посоветовали обратиться ко мне за консультацией.

История, которую он мне поведал, совершенно потрясающа.