Камера взяла новый план, высотный, и в кадре появились ещё несколько квадрокоптеров, а выше – десяток больших вертолетов. Только два были гражданскими, остальные имели камуфляжную раскраску и оружейные подвески. Ничего особенного вертушки не предпринимали, просто висели в воздухе и следили за поляной.

Фильм закончился, но ему на смену тотчас пришел новый, снятый со смотровой площадки Останкинской телебашни. В небе, рядом с главным телецентром страны шел воздушный бой. Вот прямо так, воздушный бой.

Вертолеты однотонной раскраски, темно-зеленые, и без опознавательных знаков, палили из пулеметов по вертушкам пятнистым, со звездами на бортах. Военные маневрировали, какое-то время не отвечали, но когда один из пятнистых задымил, остальные разошлись в стороны, снова выстроились в боевой порядок и жахнули ракетами. Два безликих вертолета взорвались и обломки полетели вниз, на головы беспечным гражданам, зачарованно наблюдавшим за невероятным зрелищем.

Казалось бы, всё ясно, бой закончился. Но не тут-то было! В следующий миг пятнистые вертушки жахнули друг по другу!

Третий ролик оказался не таким динамичным и более коротким. Это был просто репортаж о пожаре. Горело известное здание на Лубянке. Горело сильно, от фундамента до крыши, словно это было не многоэтажное каменное строение, а спичечная коробка, причем, полная спичек. Из окон то и дело вырывались мощные факелы, будто бы внутри что-то взрывалось.

На статуе Феликса Дзержинского плясали отблески, отчего казалось, что она раскалилась и вот-вот потечет расплавленной бронзой на мостовую.

Реального звука не было и в этом ролике, но автор успел приклеить звуковую дорожку с песней про костер, который «когда-то догорит». Звучало кощунственно и провокационно, но в тему. Даже, господи прости, революционно.

«Закольцевал» краткий обзор обстановки в центре, репортаж с крыши одного из домов на Садовом. Камера гулявшего по крыше бесстрашного «карлсона» взяла сначала вид справа, затем – внизу, а после плавно сместила фокус влево. На всём видимом протяжении Садового кольца движение машин было парализовано. Всю проезжую часть занимали танки. Очень много танков. Было трудно представить, что в Московском гарнизоне имеется столько танков.

Леонид бывал на полигоне в Алабине, видел показательные выступления, когда три десятка бронированных монстров синхронно выписывали фигуры и почти танцевали балет. Это было круто. Но когда видишь четверть кольца, покрытого броней, как змея чешуей… впечатление куда как сильнее.

- Их оказалось больше, чем думали, - прокомментировала Варвара, но вовсе не эпизод с танками на Садовом. – И не только в Политуправлении. Это были только цветочки, те, кого видели обычные граждане. Во всех подразделениях КГБ, особенно в спецназе, половина бойцов и командиров оказались, как ты выразился, «холодными». В армии, в милиции, в прочих государственных структурах и ведомствах… до сорока процентов!

- Откуда столько?

- Откуда?! – Варвара вдруг рассмеялась. – Зимин, ты глухой и слепой?! Вспомни, какой нынче год?!

- Семнадцатый.

- Нет! В другом смысле!

- Столетия Октября.

- А ещё… - Варвара подняла кверху указательный палец и замерла. – Ну, Зимин, не тупи, тебе каждый день по мозгам ездили, семь месяцев кряду! А ещё… это год…

- Здоровья?

- Вот! – Варвара торжествующе вскинула руки. – Да! Зимин прозрел! Аллилуйя!

- Я не прозрел пока. Год здоровья, и что?

- Знаешь, есть новая программа для домашнего компьютера. Называется «Мыслитель 4.