- Потому тебя и выбрали, это верно. Получается, даже перестарались. Ты, гляди, какой дотошный оказался.

- Обо мне позже. Лучше расскажи, как вы до «антиба» додумались. В том, что эти патроны были придуманы для чего-то другого, я сразу засомневался.

- Ну, вот по такой же примерно схеме и додумались. Как говорится, тиха украинская ночь, но сало лучше перепрятать. Или – хочешь мира, готовь парабеллум. Мы давно начали прикидывать, чем воевать, если берсерки снова объявятся, да опять на стороне врага. Огнеметы дело громоздкое и не везде их можно использовать. К тому же, не война, чтобы дым и пламя нормально выглядели. Что-то гуманное требовалось… ну ладно, хотя бы незаметное. Поначалу крен пошел в сторону заморозки азотом, но когда новые технологии скакнули вперед… решение пришло само собой. А название Покровский придумал. «Антиб» это сокращенный «Анти-берсерк».

- Я извиняюсь, товарищ инспектор, - словно проснувшись от упоминания своей фамилии, сказал Покровский. – Но в теории вашей дырка. Вы сказали, что новые бойцы подчинялись только Стасенко. Но ведь команду отмены дали вы.

- Не я. Алевтина.

- Как это?

- Объясняю…

- «Рация не на транзисторах и не на микросхемах, а на броневике…» - закончил цитатой из анекдота Филин.

- Примерно так. Товарищ Филин, если помните, вырубил Стасенко, вмазав ему прикладом в челюсть. «Алевтине» оставалось только проникнуть в подсознание выключенного Стасенко… о чем она так мечтала всё последнее время… и отдать берсеркам приказ, - Зимин вновь обернулся к Филину. – Ты, Никита, невольно стал орудием, а я – ширмой.

- Сто лет живу, но предметом ещё не был, - буркнул Филин и обернулся к «Алевтине». – Ну, что скажешь?

- Можно? – Алевтина взглянула на Зимина.

Сумерки сгустились настолько, что всё «лобное место» теперь освещала только проекция «Электроники», на которой по-прежнему высвечивалось лицо абсолютно непохожей на «Алевтину-Варвару» женщины.

- Говори.

- Мне понравилось, - Варвара улыбнулась. – Здорово всё получилось, складно.

Её голос звучал сладко, томно, расслабляюще. Захотелось сказать: «ну, а теперь, ребята, красного сухого и шашлычок. Даром, что ли, в лесу? Даёшь пикник!» Если честно, Зимина почти сморило. И, похоже, не только его. Филин тоже как-то задумчиво замер, а Бадмаев мечтательно уставился на клочки звездно-облачного неба в прорехах крон. Насчет его невосприимчивости к гипнозу, Леонид ошибся. На удивление, в нормальном сознании остался Покровский.

- А я видел, - вдруг заявил Алексей, вроде бы невпопад.

От его несуразной реплики очнулись и Зимин, и Филин. Старшина по-прежнему считал в почти черном небе редкие «облака – белогривые лошадки».

- Что? – Леонид для верности встряхнул головой.

- Я видел Алевтину в Нальчике, - сказал Покровский.

- Слава богу, хоть один адекватный человек на весь лес! – Варвара шумно выдохнула.

- Дня за три до бомбежки… нас отправили помочь в госпитале по хозяйству. Нас Ерёмина встретила. Она мне одноклассницу напомнила. Такая же курносая и активная, как муха. Казалось, везде жужжала. Мы покурить не успевали. Но не обиделся на неё никто, по делу нас гоняла. А потом всем по пачке «Казбека»… хорошая женщина была.

- Была? – Филин покинул строй, но Варвару собой не перекрыл.

- Ну да, - Покровский тоже сдвинулся немного вперед, а Бадмаева незаметно отодвинул назад.

Получилось, что разведчики и Зимин образовали нечто вроде ромба, внутри которого оказалась Варвара.

- Почему «была»? – Уже явно затягивая паузу, спросил Никита.

- Потому, что у неё были карие глаза…

- Люк! – Вдруг воскликнул Бадмаев и попытался схватить Варвару.