Не прошло и трех дней, как архив удосужился ответить на запрос по основным героям шифрованных записей. Просто «эталонная» оперативность. Хотя, кому и куда спешить в архиве?

Зимин открыл первую прикрепленную к письму справку, на подполковника Стасенко, и удовлетворенно кивнул. Фотография военных времен была точно такая же, как в архиве секретной базы КГБ. Стасенко выглядел упитанным и неузнаваемым, если сравнивать с Гуровым.

Леонид пробежал взглядом по длинному послужному списку и отметил для себя, что информация в этой справке более скупая. Насчет того, что после войны Стасенко не уволился в запас, а был переведен в некую безымянную, имевшую лишь номер, структуру при МГБ здесь не было ни слова.

«Каким образом он продержался в госбезопасности семьдесят с лишним лет? Как он смог объяснить свой «нескончаемый стаж»? Оформлял переводы в разные Управления по всей стране, фабриковал личные дела и кочевал? Или служил все годы в подразделении, о котором знали только избранные, и лишь в последние годы выбрался наверх и занял нынешний пост?»

Вопросы были интересные, но поиск ответов уж точно терпел до завтра.

«Или вообще… до пенсии. Вот когда будет много времени для всяких размышлений. Обо всём подумаю, сидя с удочкой у речки».

Леонид открыл справку на капитана Филина и увеличил фотографию. С черно-белого снимка на Зимина смотрел его сосед Никита. Или, как он представился, капитан Лебедь. Чёртов бессмертный шутник!

Открыв третью справку, на ефрейтора Покровского, он увидел, как и ожидал, фото «садовника» Алексея Сретенского…

Эта бывшая разведгруппа не просто всех надула, она ещё и поиздевалась, придумав себе псевдонимы «на тему» реальных фамилий!

А вот справку на старшину Бадмаева Леонид открывал с особым интересом – кое-какие догадки насчет физиономии были, но уверенность пришла позже. Какую новую фамилию носил охотник, Зимин не знал, но это было вторично. В первую очередь, его интересовала внешность Бадмаева.

Леонид рассмотрел фото и понял, что видел Бадмаева дважды! В первый раз он сыграл роль служащего стадиона ЦСКА, открывшего служебный вход, а второй раз – снайпера, прикрывшего группу захвата, когда брали Гурова-Стасенко.

Прежде, чем открыть выписку из личного дела подполковника Васнецова, единственного до сих пор неизвестного из «бессмертной разведгруппы», Зимин сделал мысленную ставку и условно выиграл сто рублей. Андрей Михайлович следовал в фарватере принятой в группе Филина-Лебедя моды. Новую фамилию тоже взял «по мотивам» предыдущей – Репин. Ну, а что? Нормальные амбиции.

Впрочем, Зимин выиграл сам у себя сотню нечестно. Он давно понял, кто такой майор Репин на самом деле. Зимин даже всячески подыгрывал Репину-Васнецову, когда тот рассуждал о том, что его до сих пор не вычислили.

Открыть последнее приложение к письму из архива оказалось труднее всего. Нет, не по техническим причинам. По личным. Когда Алевтина-Варвара выложила карты на стол, Леонид был поражен, но старался не думать о последствиях этого откровения. Он по-прежнему думал об Алевтине, как о Варваре, девушке своей мечты, современной и доступной простому смертному.

Теперь он мог получить подтверждение, какая между ними лежит пропасть, но не хотел этого. Понимая, что лелеет обреченную мечту, Зимин продолжал оттягивать момент истины.

«Глупость конечно, - Леонид на миг зажмурился. – Но пусть эта иллюзия продлится хотя бы ещё пять минут!»

Зимин открыл поверх письма из архива второе послание, от неизвестного частного адресата.

В самом письме было всего одно слово: «эпилог». И всё. Никаких подписей или «наилучших пожеланий». А три дополнения содержали два плоских скан-изображения документов и обычный текстовый документ.

Зимин открыл первый из сканов.