Это выглядело забавно. Плакат довоенных времен и под ним реклама «Пепси». Или же патриотическая картина из пятидесятых, с борцами за урожай на фоне собственно урожая, а внизу реклама дамских духов «Шанель».

Интересно, чем реально пахли целинные труженицы на поле урожайной битвы?

«Ешьте плоды фейхоа, они питательны и полезны». «Летайте самолетами Аэрофлота». «Отдыхайте в здравницах Крыма». «Занимайтесь физической культурой». Из этих призывов конца пятидесятых только первый имел хоть какое-то оправдание. Народу требовалось показать на рисунке и обосновать смысл употребления экзотического юго-восточного плода. Всё остальное в те времена, за пару лет до внедрения Новейшей Экономической Модели, было безальтернативным и вожделенным по определению, а потому не требовало напоминаний или призывов.

«Фейхоа, - Леонид усмехнулся. – Сойдет за новое ругательство. Какого фейхоа?! По-моему, неплохо звучит».

Взгляд снова скользнул по рекламе и плакатам. Совпало только однажды. Плакат из семидесятых, посвященный покорению дальнего по тем временам космоса – Луны, сопровождала современная виртуальная растяжка по нижнему краю. «Объявлен очередной, 57 набор в отряд гражданских космонавтов по Программе освоения Луны. Требования к соискателям на странице Постоянной Лунной экспедиции. Море Спокойствия ждет!» И электронный адрес.

Про Четвертую Марсианскую экспедицию реклама умалчивала. Оно и понятно. Хотели подгадать к столетию Октября. Пока всё шло по плану, но заранее об этом трубить не резон. Не из суеверий, что за вздор. Просто в советских СМИ так принято: сначала факт, потом резонанс, а не наоборот, как у буржуев. Там иногда шумиха поднимается и вовсе без факта, лишь бы чем-то развлечь обывателей.

Расчетное время прибытия на Марс – первого ноября, значит, числа третьего объявят, если не будет сбоя, как в момент высадки Второй экспедиции.

Тогда посадочный модуль сел на красную планету жестко и в сотне километров от расчетной точки. Все выжили, но потребовалась почти неделя, чтобы перетащить грузы, а затем и сам поврежденный модуль, в базовый лагерь.

Едва слышно, и всё равно как-то хищно пшикнули двери вагона, запах перрона сменился приятным ароматом кожаных сидений, нового пластика и чего-то ещё… едва уловимого, но прямо-таки радующего.

«Чуть-чуть закиси азота?»

Леонид усмехнулся. Глупая мысль, конечно. Зачем исподтишка веселить газом тех, кто и так доволен жизнью? Эти ухищрения сейчас к месту на той стороне океана. Там снова кризис… который уже… третий с начала века или четвертый? Вот уж не позавидуешь и пожелаешь держаться, хоть они и буржуи… чисто по-человечески.

Внутри вагонов никакой рекламы не было вовсе, но этого и не требовалось. Народ почти поголовно пялился в телефонные экраны. Выделялись опять же две категории: те, у кого телефоны были слишком старые, и те, кто пытался выглядеть модным (в метро!). Обе эти категории читали книги. Одни – электронные, на экранчиках своих примитивных устройств, а другие – в натуральном виде.

С некоторых пор это стало считаться высшим пилотажем, прийти куда-нибудь с настоящей бумажной книгой в кармане и демонстративно листать её, пока все остальные замирают, словно мухи в сиропе, попав в электронную сеть. В чем тут особый скрытый смысл, Леонид не понимал. Видимо, перерос этакие спектакли. В смысле – вырос из них.

Выйти из метро через нужный павильон всегда было для Леонида проблемой, но сегодня он угадал, вышел напротив памятника Достоевскому.

Даже с десяти метров огромный памятник не выглядел внушительным, поскольку терялся, как и вся прочая архитектурная мелочь, включая кремлевские стены и башни, на фоне захватывающего дух строения – Дворца Советов.