- Приснилось, - Стасенко усмехнулся. – Не увиливайте от прямого ответа. Вопрос задан всем, товарищи разведчики. Вам, доктор, тоже.

- Собрались и собрались, - буркнул Покровский. – Так получилось. Свободная палата тут одна.

- Товарищ подполковник намекает на мистическую предопределенность событий, как я понимаю, - сказал Васнецов и теперь адресовал снисходительную усмешку подполковнику Стасенко.

- Это ж мракобесие, - Филин тоже усмехнулся.

- Вы оделись бы, товарищ капитан, - недовольно парировал Стасенко, - а то сидите при женщине в одной простынке, словно римский фараон!

Услышав про «римского фараона», Васнецов, Ерёмина и Филин не удержались и покатились со смеху. Покровский присоединился секундой позже.

Бадмаев продолжал улыбаться до полного смыкания глазных щелочек, но просто радуясь возвращению Филина.

- Отставить ржач, - через силу приказал Васнецов. – Товарищ Стасенко на самом деле задал серьёзный и глубокий вопрос. Есть мнения?

- Ой, уморил, - Ерёмина смахнула с ресниц слезинку. – Всё, что я могу сказать – всем повезло.

- В чем? – Стасенко поначалу насупился, но быстро отошел.

- Вы не понимаете? Каким-то образом к вам в организм попала немецкая дрянь. Та самая, из секретных вагонов. Поэтому вы все живы и здоровы.

- Это везение?! – У Стасенко заметно вытянулась физиономия. – Мы отравились какой-то химией и вы называете это везением?!

- Давайте, без эмоций, - вмешался Васнецов. – Насколько это возможно.

- Как это без эмоций?! – Стасенко почти подпрыгнул. – Мы можем завтра умереть! Или превратиться в таких же… как те… которых вы гранатами…

- Не превратимся, - уверенно сказал Филин. – Немцы под этой дрянью становились неубиваемыми берсерками, тут сходство есть, только тупыми, как бараны. Если впереди не шел козел… в эсэсовской форме или в камуфляже, они сбивались в кучу и стояли.

- В одном из наших случаев и тут нет разницы, - буркнул по обыкновению Покровский, стараясь не поднимать взгляда на Стасенко.

Политработник всё понял, задохнулся от возмущения и начал багроветь.

- Соглашусь с товарищем капитаном, - торопливо вмешалась Алевтина. – Немецкая дрянь делает из солдат неубиваемых берсерков. Как она действует – понятно только немецким изобретателям этого вещества, но очевидно, что мозги у берсерков работают плохо. В случае же с Филином, да и с вами, система рушится. Вещество такое же, но эффект другой. Все в здравом уме. Почему?

- Вы опять уходите в сторону, - заметил Стасенко.

- Никуда мы не уходим, - возразил Филин. – Просто на ваш вопрос ответа нет. Насчет наших… метаморфоз… правильно? – Он взглянул на Еремину, а затем на Васнецова. Оба кивнули. – Тоже нет ясности. Но лично меня больше волнует другой вопрос: что дальше? Каким боком всё это нам выйдет?

- Вот! – Вечный скептик Покровский поднял палец кверху. – Практичный подход.

- Каким – не знаю, но боком – точно, - сказал Васнецов.

- Все молчи давай, - вдруг оживился Бадмаев. – Сюда много-много человек иди. Сердитый впереди. За ним четыре думать много, не верить чему-то. Ещё трое выпили. Мало-мало, по сто грамм.

- Вот прямо по звуку определили? – Недоверчиво спросила Ерёмина и перевела удивленный взгляд со старшины на Филина.

- С гарантией, - Никита кивнул. – Сами увидите…

…«Сердитым», топавшим впереди всех, оказался старший лейтенант Ворончук. За ним в палату вошли два пожилых врача довольно заспанного вида и два офицера абсолютно не кадрового пошиба. При этом оба носили форму летчиков. Филину это противоречие резануло по глазам. «Летчики» выглядели максимум операторами аэростатов, но имели майорские погоны и даже орденские планки на груди.