— Я не хотела тебя унизить. Просто мне казалось, что наши отношения заслуживают полной откровенности. — Кристи беспомощно уронила руки на колени.

— Я не был на рыбалке. Мне требовалось время на размышления. И я решил, что прошлое не способно уничтожить наш брак. Мы сильнее того, что осталось позади. — Джеймс вздохнул. — Ты во всем призналась потому, что всю жизнь была честной. Думаю, твой проступок мучил тебя все эти годы. И ты могла промолчать, а я жил бы в неведении. Но ты рискнула, потому что верила в наш брак, в то, что наша любовь выдержит любые испытания. Именно поэтому я и женился на тебе. Не могу сказать тебе спасибо за твою откровенность, но та давняя история… этого слишком мало, чтобы разрушить нашу семью.

— О, Джеймс, — простонала Кристи, вставая.

Он обнял ее с готовностью, в его объятиях не было ничего искусственного или неискреннего.

— Спасибо, милый, спасибо, — шмыгала она. — Я боялась звонить, боялась быть назойливой. И я не хотела причинять тебе боль: ни сейчас, ни тогда, годы назад. Просто время секретов истекло. Я жила в страхе, что наш брак может рухнуть в любой момент, но наша крепость оказалась надежным укрытием.

Джеймс молча гладил жену по волосам и плечам.

— Я скучал, — произнес он наконец. — Когда одиночество стало невыносимым, я вернулся. Знаешь, ведь я представлял наше раздельное будущее. Пришлось бы продать дом, купить по крохотной квартирке в многоэтажке и вместе встречаться с детьми по большим праздникам. И все потому, что тридцать лет назад один из нас оступился. Не глупо ли? Кэри Воленский едва не украл у меня самое дорогое, но больше ему тебя не забрать. Ты принадлежишь только мне.

Кристи молча молилась тому, кто смотрел сверху и простирал над ними свои крылья. Они с Джеймсом стояли в обнимку так долго, что собаки успели утомиться, лечь на ступенях и засопеть носами. Это было такое уютное и долгожданное ощущение — прижиматься к собственному мужу, — что Кристи не хотела разрывать объятий.

— Что рисуешь? — спросил Джеймс.

Кристи чуть отстранилась и отерла рукой глаза.

— Я начала рисовать цветы. — Она шмыгнула носом и высморкалась в протянутую мужем салфетку. — Но по какой-то причине сосредоточиться никак не удавалось. В последние дни я вообще ни на чем сосредоточиться не могла, просто ждала, когда ты придешь. В общем, я бросила рисовать цветы и начала рисовать нас. Даже специально нашла старую фотографию.

Кристи и Джеймс подошли к мольберту. На холсте был нарисован семейный портрет: все еще молодые лица Кристи и ее мужа, детские лица сыновей. Шейн и Итон сидят на диванчике, а позади них, улыбаясь и держась за руки, стоят родители. Кристи удалось передать какую-то удивительную атмосферу снимка, семейный уют и взаимопонимание. Снимок, послуживший образцом, был очень старым и потрескался.

— Семейный портрет, — улыбнулся Джеймс.

— Нет ничего важнее семьи, — сказала Кристи. — И нет никого важнее тебя.

Джеймс обнял ее за талию.

— Теперь я это знаю, — сказал он.

Глава 30

Осень медленно шагала по Саммер-стрит. Проезжая часть, усыпанная по бокам желтой и красной листвой, приветливо изгибалась из стороны в сторону, словно стремясь похвалиться пестрыми деревьями и симпатичными домишками. Во дворе Уны Магуайер японский клен приоделся в багрово-малиновый наряд, привлекая к себе взгляды прохожих. Нежные белые розы в саду Кристи Девлин все чаще терял и лепестки и пахли по-осеннему остро.