Когда молодой человек выходил из кареты, мимо промчалось авто, едва не сбив его с ног. Но Дэвид вовремя услышал рев клаксона и успел отскочить в сторону.

— Черт возьми! Еще немного, и мне пришел бы конец, — вскричал он, глядя вслед самоходному экипажу, удаляющемуся в клубах пыли.

Про себя же молодой человек подумал, что эти механические чудовища начинают заполонять улицы Лондона.

Откровенно говоря, виконт уже прикидывал, а не купить ли и себе одного из таких монстров в выставочном зале на Беркли-сквер. Но это было, естественно, еще до того, как отец до минимума сократил ему вспомоществование. Так что теперь средств Кеннингтона едва хватало на то, чтобы платить жалованье слугам.

Его ждали в просторном кабинете мистера Браунлоу. Отец с непроницаемым ликом сфинкса устроился в самом дальнем от двери углу, в то время как бабушка попыталась выдавить из себя улыбку, больше походившую на гримасу.

В комнате находились и несколько дальних родственников, которых виконт видел лишь на семейных сборищах.

«Хищники», — подумал он, кивком приветствуя собравшихся.

— Ну что, теперь вроде бы все на месте? — осведомился мистер Браунлоу. — Милорд?

— Можете начинать, мистер Браунлоу, — лишенным каких-либо эмоций голосом отозвался граф.

Поверенный поправил очки, сделал глубокий вдох и начал читать: «…Своему сыну Дэвиду я завещаю особняк на Белгрэйв-сквер, дом в Чалфонте и основную часть моего состояния при условии, что моей супруге Эммелин будет дозволено проживать в нем и получать от него содержание до конца ее дней».

Граф коротко кивнул, словно удовлетворившись услышанным, и сделал попытку встать на ноги.

— Прошу прощения, милорд, но это еще не все…

Граф взглянул на поверенного, вопросительно приподняв брови.

— Не все?

— Да, милорд. Я могу продолжать?

— Разумеется.

— «…Своему внуку Дэвиду я завещаю поместье Торр-Хаус в Бидефорде, Северный Девон, вкупе со стипендией, каковую следует использовать исключительно для восстановления поместья, дабы превратить его в самый роскошный и красивый дом во всей округе».

— Что это за дом? — воскликнул граф, не дав виконту возможности хотя бы открыть рот. — Я не знаю никакого дома в Девоне!

Вскочив на ноги, он с угрожающим видом навис над письменным столом мистера Браунлоу.

— Этот дом — собственность вашего отца. Хм, точнее, был ею. Вот, взгляните, у меня здесь есть купчая крепость на него.

Мистер Браунлоу предъявил графу лист пергамента, исписанный готическим рукописным шрифтом. Граф принял его с таким видом, словно не верил своим глазам. Прочтя несколько строк, он швырнул его на стол.

— В чем дело, Дэвид? — спросила маркиза. — Если это каким-то образом касается той женщины, то я хочу знать все.

В комнате повисла такая напряженная тишина, что все застыли, боясь пошевелиться.

— Прошу всех, за исключением моей матери и сына, покинуть помещение, — стиснув зубы, промолвил граф.

— Однако, — вырвалось у кого-то из кузенов.

А у виконта вдруг возникло нехорошее предчувствие, что он знает, кому принадлежал дом.

Когда он был еще ребенком, дед часто уезжал в графства, расположенные к юго-западу от Лондона, чтобы, по его словам, пострелять или поохотиться, и возвращался лишь несколько недель спустя.

Дэвид никогда не ставил под сомнение причину столь длительного отсутствия деда, поскольку многие благородные семейства покидали Лондон во время сезона охоты на фазанов или же на Троицу. Разве не было все это одним из видов принятого в обществе времяпрепровождения?

И только теперь на него снизошло ужасающее прозрение.