– Ты съела желе и пончик?

Я виновато улыбнулась и на всякий случай опустила взгляд, боясь показывать довольные глаза.

– Да, госпожа Лидди.

– Ты каждый день макаешь тайком галеты в масло? – Я кивнула. – Тебе не хватает школьного завтрака, моя дорогая?

– Иногда я слишком занята, чтобы успевать позавтракать.

Она продолжала вопросительно смотреть на меня.

– Вы насытились, моя дорогая?

– Да, я чувствую себя гораздо лучше.

– Хм, – Лидди кивнула.

Я мечтала о пирогах и желе, сердце мое учащенно билось, я быстро удалилась.

Я думала о Михаэле. Как долго мне скрывать плод нашей страсти? Как мне поступить?

Придя в комнату, я села за домашнее задание, но услышала шаги Триши. До рождества оставалось два дня, и преподаватели танцев хотели продемонстрировать достижения своих питомцев, поэтому Триша занималась больше обычного. Она влетела в дверь, на ее щеках были замерзшие на морозе сосульки слез.

– Что случилось? – спросила я, вскочив с кровати, на пол упало одеяло, открыв мой выросший живот, при малейшей возможности я снимала корсет.

– Я думала, что ты знаешь, – сказала Триша, хлопнув дверью.

– Знаю? О чем ты говоришь? – не могла понять я.

– Михаэль Саттон.

– Михаэль Саттон? – Я подумала, что администрация школы все узнала про нас, и теперь ревнивые преподаватели добились его увольнения. – Что с Михаэлем Саттоном? – Я медленно закрыла книгу.

– Он уезжает. Он уезжает! – Триша подняла вверх руки.

– Его уволили?

– Нет, почему его должны увольнять? Я думала, что ты уже все знаешь, вся школа гудит. Но это стало известно, наверное, после твоего ухода. Он повесил объявление студентам, что ему предложили должность главного исполнителя в Лондоне. Дело, видно, не требовало отлагательств. Он немедленно уехал, и теперь на дверях висит письмо с объяснениями и извинениями перед студентами. Конечно, администрация понимает, что сначала сцена, а потом школа Искусств. Но его студенты не очень счастливы. Ты знаешь Элиту Паркер, она утверждает, что Саттон обещал ей сцену на Бродвее в этом году. Я примчалась домой, потому что знала, в твоем положении нельзя расстраиваться…

Где-то в глубине сознания я слышала Тришу, но когда закрыла глаза, то увидела черные тучи, затянувшие все, никаких ярких красок. Я никогда не думала, что сердце может стать таким тяжелым.

– Тебе плохо? – Триша схватила меня за руку, – У тебя ледяные пальцы.

Я кивнула, не открывая глаз, мое горло было слишком напряжено, чтобы пробовать ответить.

Не нужно паниковать, – успокаивала я себя. – Сохраняй спокойствие. Это все часть плана Михаэля. Скоро он позовет меня, просто Михаэль не успел предупредить. Но он говорил – Флорида, а не Лондон, уехал же в Лондон. Должно быть логическое объяснение. Не нужно впадать в панику.

Я открыла глаза и попробовала глубоко дышать.

– Кто-нибудь видел его, разговаривал с ним? – спросила я, совладав с голосом.

– Нет, Ричард Тейлор сказал, что он уже уехал.

– Уехал? – Я никак не могла понять этого слова.

– Покинул страну, – объяснила Триша. – Ричард очень зол на него, Михаэль ни словом ему не заикнулся. Он чувствует себя как дурак, поэтому и сам спрятался. Конечно, – продолжала она, – школа назначит нового преподавателя, когда мы вернемся с рождественских каникул, но…

Она замолчала, увидев как меня трясет, это были почти конвульсии, холодные слезы лились у меня по щекам, дышать стало трудно, внизу живота запекло, мне казалось, что туда вливают расплавленный свинец.