Некоторое время я пристально смотрела на него, а потом покачала головой.

– Нет, он все еще ждет меня где-нибудь. Обязательно. Спасибо, большое спасибо, – в дверях я остановилась, – счастливого рождества.

– Благодарю вас также, – сказал мужчина и сразу же закрыл дверь.

Я медленно пошла к лифту, меня преследовал голос Михаэля, он пел ту песню, песню о любви, которую мы исполнили на первом индивидуальном занятии. Лифт довез меня до холла, где песня, казалось, звучала еще громче.

Привратник открыл передо мной дверь и отошел.

– Вы слышите, как он поет? – спросила я. – Правда, прекрасно?

– А? Слышите кого?

Он помахал мне вслед, снежные хлопья облепили мои щеки и глаза, но они мне казались нежными поцелуями Михаэля.

Он пел везде, как романтично. Я шла и улыбалась, ведомая его голосом, его обещанием любви, все более сильным с каждым моим шагом.

Я шла вперед, свернула за угол, но голос его звучал все еще впереди, и я шла до следующего угла.

Раздавались автомобильные гудки, но я не замечала их и шла к Михаэлю.

– Я иду, моя любовь, – шептала я и начинала подпевать. Скоро я буду в его объятиях, скоро он снова расцелует меня.

Снег слепил меня, но зачем было видеть, когда я шла на голос. Голос Михаэля был моей путеводной нитью, он хранил меня. И какая разница, каким цветом горят светофоры? Никакой. Меня ждал новый мир, меня ждала публика, я шла путем грез, к аплодисментам. Я пела все громче и громче. Михаэль был рядом, только протяни руку. Я видела, как он бросился ко мне.

– О, Михаэль, – закричала я.

И тогда я услышала сигнал машины, мне показалось, что я лечу. Раздался жуткий, режущий скрип тормозов. Я упала на снег, но мне казалось, что я взлетаю сквозь бурю все выше и выше, до тех пор, пока я не оказалась в темноте.

Глава 11

Бездна

Я летела сквозь широкий белый туннель, который беспрерывно вращался, в другом конце его я видела знакомое лицо, лицо мамы Лонгчэмп, мрачное и утомленное, лицо папы Лонгчэмпа, стыдливо опустившего глаза, лицо Джимми, сдерживающего гнев и слезы, лицо малютки Ферн, тянущей ко мне ручонки.

Я спускалась все ниже и ниже по туннелю, и увидела злое лицо бабушки Катлер, озабоченное лицо Рэндольфа, лицо матери, лежащей на белых шелковых подушках, лицо Клэр со злобной, беспомощной улыбкой, вдруг появилось лицо Филипа, выражающего недоверие, и страсть.

Наконец появился Михаэль, сначала он улыбался, но потом его рот искривился, и маэстро стал исчезать.

– Михаэль! – закричала я. – Михаэль, не оставляй меня! Михаэль!

Я услышала голоса.

– Посмотри на монитор, что-то случилось.

– Она приходит в себя.

– Позовите доктора Стивенса.

– Дон, – кто-то позвал меня, – Дон, открой глаза. Строптивица Дон, открой глаза.

Я попыталась открыть глаза. Медленно, очень медленно туман начал рассеиваться. Я увидела молочно-белую стену и большое окно, занавешенное светлой шторой. Я перевела взгляд и увидела номер на кровати I.V. Я повернула голову и увидела медсестру, она улыбнулась мне, у нее были мягкие синие глаза и легкие коричневые волосы, на вид ей было не больше двадцати пяти.

– Привет, – сказала она. – Как вы себя чувствуете?

– Где я? Как я оказалась здесь?

– Вы находитесь в больнице, Дон. Произошел несчастный случай, – спокойным голосом пояснила сестра.

– Несчастный случай? Я не помню никакого несчастного случая, – мне было очень трудно говорить.

– Вы отделались легко. Скоро здесь будет доктор, и он раскует больше. – Она пригладила мои волосы и поправила подушку.