– Он просто воплощенная щедрость. Он предложил пригласить актеров из Ковент-Гардена за тридцать фунтов, – ядовито говорю я.

– А кто будет вести?

– Я хотела пригласить или Зои Болл, или Ясмин ле Бон, или Нигеллу Лоусон, но Бейл велел взять цыпочку прямо из театрального училища. Чтобы швырнуть ей всего несколько тысяч за серию передач.

Джош смеется:

– Это в его стиле.

– Абсолютно. Но я уверена, что все получится. Интервьюировали их целую вечность и выбрали лучшую ведущую. Грудастую, с короткими торчащими волосами и несговорчивую. Носит короткие топы и брюки мешком. Молодая. – Я умалчиваю о том, что ее преимущество – молодость и неспособность сопереживать этому театру трагедий, в котором она если и не ставит спектакли, то по крайней мере печатает входные билеты.

– Ты уже решила, как все закрутить?

– Да. Мы дали рекламу, и нас завалили письмами всякие ревнивцы и параноики. Мы интервьюируем их перед камерой. Потом находим бывшую подружку и потрошим ее тоже. Мотив всех «бывших» – месть или отчаяние (если их обманули), любопытство или тщеславие (если обманули они сами). Потом мы примерно неделю снимаем всех участников (включая ничего не подозревающих обманутых), снимаем подготовку к свадьбе и саму измену. Шоу, собственно, состоит в том, что мы приглашаем всех участников и показываем материал в прямом эфире. Ничего не подозревающий обманутый думает, что сейчас будет «Кто хочет стать миллиардером» или что-то вроде этого – вплоть до того момента, когда окажется на сцене. И на сцене автор письма либо вздыхает с облегчением, либо обнаруживает, что подтвердились его худшие опасения. – Я умолкаю и смотрю на Джоша. Он очень бледен, а на лице выступил пот. Может, слишком много выпил?

– Как ты думаешь, это будет интересно?

– Увы, должен признать, это будет хит сезона.

Я довольна и встаю, чтобы принести нам выпить. Иззи звонит Джошу на мобильный и говорит, что не приедет, потому что не представляет посиделки в пабе сразу после медитации. Мы остаемся, пока не уходят последние посетители.

Хорошо сидим.

Я залезаю в такси, Джош желает мне удачи и заставляет повторить свое обещание поехать с ним вместе за плиткой. Я киваю, посылаю ему воздушный поцелуй и откидываюсь на кожаное сиденье. Легкое опьянение вернуло мне способность радоваться жизни. И вправду нужно чаще видеться с друзьями.

Интервью с отобранными нарами вульгарны и завораживают. Поэтому я настояла на том, чтобы самой опросить как можно больше пар.

– Итак, Дженни, вы откликнулись на статью в журнале «Гэс». Давайте повторим все подробности вашего письма, чтобы вы могли их подтвердить, а я бы лучше их запомнила. – Я смеюсь – мол, я такая дурочка, мне трудно запомнить. Я считаю, это их расслабляет. – Вы помните, что было в письме?

Дженни все время кивает. Она хочет казаться спокойной и уверенной. Она беспрерывно курит «Бенсон и Хеджес», закуривая следующую, едва гаснет предыдущая. Уверена в себе, как бы не так. Она худа, но не принадлежит к тому модному типу истощенной женщины, страдающей анорексией, что так распространен на нашей студии. Эта худоба от невозможности одновременно курить и есть. Что ж, каждый выбирает то, что ему больше нравится. У меня записано, что Дженни двадцать три года, а выглядит она на сорок пять. Наверное, она всегда выглядела на сорок пять. Когда ей будет шестьдесят пять, она по-прежнему будет выглядеть на сорок пять. Ее заостренное лицо похоже на воздушный шарик на следующий день после праздника, весь съежившийся и опавший. В школе она училась плохо, ей не везло в жизни, у нее было мало радостей, вот почему она здесь.

– Дженни, вам, наверное, хотелось попасть на телевидение?

– Да, очень хотелось.