Я велю ей пойти и перехватить Даррена.

– Перехвати-и-и-ить? – она так тянет слова, что ее с трудом можно понять.

– Да, он собирается уходить.

– А чего он ухо-о-о-одит, он же снимается на этой неде-е-е-еле и все тако-о-ое?

– Он не хочет участвовать, – объясняю я. Сейчас мое терпение лопнет.

– Хрено-о-о-ово.

Ну что за тупицы меня окружают, вздыхаю я про себя. Единственное препятствие – и пожалуйста, Трикси сбита с толку.

– Я же не могу-у-у заставить его оста-а-а-аться, если он не хо-о-очет, – заявляет она.

– Знаю. Нужно убедить его остаться, чем-то заинтересовать.

– Переспа-а-а-ать с ним, что-о ли? – спрашивает она.

Я гляжу на эту курятинку. Даррен ее не захочет.

Я задумываюсь.

Даррен нужен мне в шоу. Это будет отличное шоу. А он нам совершенно необходим, потому что Фи не обеспечила резерва, заменить его некем, и он – нагл единственный вариант. Вариант, конечно, ненадежный, но придется хвататься за эту соломинку, пока мы не нашли никого другого.

– Нет, спать с ним не нужно. А вот воззвать к его добрым чувствам – пожалуй. Передайте ему, что я спокойно восприняла его решение, а чтобы у него не осталось неприятного осадка, я хотела бы с ним пообедать. – Уверена, что он не откажется. Он слишком хорошо воспитан, чтобы отказаться.

– Как великоду-у-ушно с вашей стороны-ы, – говорит Трикси, просияв. – Действительно, здо-о-орово. Другая на вашем месте на него бы разозли-и-илась.

Незачем объяснять ей, что на самом деле я хочу разорвать Даррена на кусочки и скормить их львам в зоопарке за то, что он нас так подста-вил. Трикси этого, конечно, не почувствовала. Я даже не уверена, хватит ли ей ума передать ему приглашение. И есть еще кое-что, о чем я умалчиваю – нечто очень, очень неприятное. После того как я нашла Даррена и была совершенно им очарована, он сказал мне «нет».

Он сказал мне «нет». Он сказал «нет» мне. Его «нет» не из тех, что на самом деле означают «да» или «возможно». Окончательное, твердое «нет». И мне совершенно ясно, что он не кто иной, как морализирующая пьянь и вообще неудачник. И к гадалке не ходи.

Я опросила двух женщин для следующего шоу. Это меня немного успокоило. Уже сейчас можно сказать, что наша проверка закончится для их парня грехопадением. Я всегда считала, что мужчины, которых мы проверяем, отличаются неверностью. Не потому, что женщины меньше грешат, а потому что они очень увлечены приготовлениями к свадьбе и менее склонны ставить на карту это великое событие.

Смотрю на часы: восемь пятнадцать. Звоню Фи и слышу то, чего опасалась: она все еще не нашла замены. Я угрожаю ей, убеждаю, умоляю остаться на работе на ночь. Прошу, чтобы она поработала сверхурочно и затребовала из консультационного отдела все запасные варианты, которые сочтет необходимыми.

– А ты что собираешься делать? – спросила она.

– А я буду обедать с Дарреном. Молчание. Наконец, роняет:

– Тяжелая работа, но кто-то же должен ее делать.

– Это действительно работа, – говорю я упрямо. – Он наверняка ужасный зануда. – Мне хотелось бы так думать, но ниже пояса я с этим не согласна, а мои трусики считают, что сегодня пятое ноября. – Я собираюсь пробыть с ним ровно столько, сколько потребуется для дела. Нам нужно сделать шоу. Хочу изложить ему нашу точку зрения.

– Я могла бы пойти вместо тебя, – предложила Фи с неожиданным энтузиазмом. Прежде я не замечала у нее такой преданности делу.