Она только что позвонила Джини в Вашингтон – как раз тогда, когда Роуленд пытался до нее дозвониться. Теперь, глядя на светящиеся полосы в небе и слушая грохот взрывов, она решила, что немедленно должна опять поговорить с Джини.

Сказано – сделано. Она набрала номер Джини, решительно перевернула с ног на голову все планы, которые они так подробно обсуждали всего час назад, удовлетворенно положила трубку и снова принялась за сборы. Произошло чудесное превращение. Теперь ее вещи сами уложились в чемоданы, туфли уверенно занимали предназначенное им место, а крышки чемоданов вместо того, чтобы вздуваться и сопротивляться, как они это обычно делали, закрывались по первому требованию: одно прикосновение пальцев – и замок послушно щелкал. Остался последний чемодан. Линдсей сделала внутри его уютное гнездо из оберточной бумаги, танцующей походкой направилась к шкафу и положила в это гнездо, прикрыв его сверху еще одним слоем бумаги, красное платье, которое она теперь любила больше всех остальных.

Джини положила телефонную трубку и, взглянув на мужа и сонного сына, озадаченно встряхнула головой.

– Это опять звонила Линдсей, и голос у нее, как у безумной, – сказала она.

– Линдсей? Но ты же только что с ней разговаривала!

– Ну да, и тогда с ней было все в порядке. А теперь я не поняла и половины из того, что она наговорила. В Англии Ночь костров, я даже слышала хлопки и треск фейерверков. Она не договаривала предложений и задыхалась, как будто только что пробежала марафон. Или как будто она смертельно напугана. Да, было такое впечатление, что на нее кто-то напал.

Ее муж улыбнулся. Он подошел к окну и выглянул на тихую Джорджтаун-стрит, пристроил поудобнее Люсьена, сидевшего у него на руках, и поцеловал сына в лобик.

– Господи, ты что, не знаешь Линдсей? – беспечно сказал он. – Она всегда говорит так, словно только что взобралась на самую высокую вершину. Люсьен засыпает. Я хочу его взять на минутку на улицу. И все-таки, что она хотела?

– По-моему, она хотела отменить свой визит к нам на День Благодарения. Полчаса назад мы все обсудили и решили. А теперь она говорит, что ей придется сразу мчаться назад в Лондон.

– А она не сказала, почему?

– Нет. Я услышала только какие-то сумбурные и невнятные извинения. – Джини внимательно посмотрела на Паскаля. – Думаю, за всем этим стоит мужчина.

– Надеюсь, что так, – ответил Паскаль. – Мне Линдсей очень нравится. Она заслуживает счастья.

– Господи, мужчина совсем не обязательно приносит счастье, – раздраженно произнесла Джини и отвернулась. – Линдсей давно живет одна, и ее это вполне устраивает.

– Может, она больше не хочет жить одна, – примирительно проговорил Паскаль. – Может быть, она вообще захочет снова выйти замуж. Ты считаешь, что брак не может дать человеку счастья?

Джини покраснела.

– Конечно, может. Я имела в виду совсем не то. Только… Дело в том, что Линдсей совсем не разбирается в мужчинах.

– Я бы так не сказал. А кто тот неподходящий с твоей точки зрения мужчина, которым она интересуется?

– О, я не знаю. Наверное, кто-то с ее работы. Паскаль, у меня нет времени на разговоры. Мне надо проверить это идиотское интервью про Наташу Лоуренс и послать ей факсом. Я просто уверена, что она к чему-нибудь прицепится. Лучше бы я сразу отказалась от этого задания.