— Если станет известно, что его тоже убили, может возникнуть неприятная ситуация.

— Вот и найдите настоящих убийц, чтобы не попасть впросак. Победителей не судят, подполковник. Никто и не вспомнит потом про этого психа.

— Разрешите вопрос? — упрямо насупился Корнилов. — Кто разрабатывает «АУМ сенрикё»? У нас в Москве, не в Японии.

— Газет не читаете?

— Читаю. Надеюсь, решением суда дело не исчерпывается? Если будут найдены доказательства причастности секты к убийствам женщин, мы можем возбудить уголовное дело?

— Не только можем — обязаны. По факту!.. С чего бы вдруг такая осторожность?

— Замкнутый круг получается, товарищ генерал. Есть подозрения, но нет фактов, а добыть их трудно: всюду натыкаешься на красный свет. Выйти на секту легче всего через тот же банк, потому как их средства прокручиваются. Я не настолько туп, чтобы подозревать Кидина во всех грехах. Вполне допускаю, что он ни сном, ни духом, и вообще распрекрасный человек. Но банк связан с криминальными структурами. Это факт, и от него никуда не денешься.

— Один «Регент» такой?

— В том-то и беда, что не один. Уж таков текущий период исторического процесса.

— Глубокая мысль. Что у вас есть, кроме наколок?

— Татуировка в уголовной среде — штука серьезная. С чего бы это у бандитов, торговцев оружием и наркотиками обозначился сходный сюжет? И с кем? С сектантами?!

— Это те проститутки — сектантки? Почему? Может, просто блатные марухи. Не забудьте, что у вас два неопознанных трупа из трех. Жену Калистратова я не считаю.

Корнилов был вынужден признать, что генерал во многом прав. Давил он упорно и доказательно. Делал ли он это по собственной инициативе или же сам находился под прессом, прощупать так и не удалось. Поняв, что предпринятая им разведка боем не удалась, Корнилов все же склонялся ко второму. По крайней мере оставался хоть какой-то шанс остаться человеком, а не жалкой марионеткой. О том, что ему известны подробности махинаций с бюджетными миллионами, предназначенными для нефтяников Заполярья, он благоразумно умолчал.

— В связи с убийствами, кроме наколок, есть и оперативные данные, указывающие на секту, — привел он последний, но фактически голословный довод.

Кроме отрывочных сведений, полученных от семейства Кругловых, у Константина Ивановича ничего не было за душой. Разве что интуиция. Но на интуицию обычно ссылаются новички-практиканты. Он сознавал, что у генерала есть две возможности закончить тягостную для обоих беседу. Первая и наиболее простая — в приказном порядке поставить на должное место: не лезь, куда не следует, и точка. Вторая, внешне корректная, но зато и более опасная, — это потребовать разъяснений.

Выложить на стол было нечего. Даже родители точно не знали, в какую секту ушла их дочь. И в секту ли? Почему не в грязный притон? Контрдоводы генерала опирались на факты: закоренелая наркоманка, незадолго до насильственной смерти участвовала в групповом сексе.

Константин Иванович мог лишь догадываться о раскладе противоборствующих сил в верхах, к которым, хотя бы по должности, был приближен первый зам ГУВД. За короткий срок над ним сменилось трое начальников. Словом, роза ветров вырисовывалась неясно. Пожалуй, их переменчивый и капризный характер и предопределил неожиданную для Корнилова реакцию генерала.

— Поступили материалы из министерства, — он просто-напросто проигнорировал замечание строптивого подчиненного. — Я позвоню, чтобы вам показали. Зайдите в отдел.

Выйдя, как и вошел, вместе с Колотыркиным, Константин Иванович жадно закурил сигарету.