В погоне за сенсацией, а подчас и злонамеренно, печать раздувала факты, так или иначе причастные к «русскому следу». Крупными партиями вывозился низкообогащенный уран, который никак не мог быть использован в военных целях. Оружейный изотоп-235, равно как и плутоний, поступал в микроскопических дозах в качестве образцов. Возможно, для грядущих сделок.

Тем не менее тревогу никак нельзя было считать беспочвенной. Контроль за ядерными материалами и их учет осуществлялся в новой России на более низком уровне, чем в СССР. Слишком много военных и невоенных организаций имели у себя на балансе вещества, пригодные для производства оружия массового уничтожения. Вероятность хищения, с последующим вывозом за рубеж, нарастала вместе с экономическими трудностями и ослаблением рычагов управления. Моркрофт не слишком бы удивился, если бы ему сказали, что с такого-то армейского склада или, допустим, из бункеров засекреченного города Арзамас-16 украли термоядерную боеголовку. Когда слепая жажда наживы целиком овладевает человеком, он теряет не только чувство ответственности, но и самосохранения. Его уже не волнует судьба детей, как, впрочем, и собственная, а тем более — отдаленных потомков. Завтрашний день словно перестает существовать. Взять все и сейчас, а после нас, как говаривал кто-то из королей, хоть потоп.

Находясь под впечатлением прочитанного, Моркрофт нашел аргументы, сумевшие убедить судью Скалоне.

— О’Греди уже получил самое меньшее десять тысяч доз ЛСД, ваша честь, — подсчитал он на глаз. — По нашим сведениям, ожидается крупная поставка крега и кокаина. Телефон — единственный шанс поймать его с поличным.

— Почему же вы не сделали этого в прошлый раз, Сэм?

— Вы читали сегодняшнюю «Нью-Йорк Таймс»?

— С меня достаточно новостей АВС.

— Наблюдаются опасные признаки. Похоже, что кто-то прибирает к рукам основные рычаги преступного бизнеса: наркотики, оружие, производство фальшивых денег.

— Вздор, Сэм! Торговцы оружием никогда не занимались наркотиками.

— До тех пор, пока не появилась «АУМ Сенрикё»… Не забудьте, что О’Греди является проповедником. Секта вроде бы новая, а песни все те же: конец света, страшный суд и прочие прелести.

— Лишний раз доказывает, что нет ничего нового под луной. Представьте веские доказательства, и я отдам вам эту вонючку со всеми потрохами. Хоть какую-нибудь зацепку. Про те салфетки, что оказались в машине, я и то знаю только с ваших слов. Нет, Сэм, я вам верю, безусловно верю, но поймите и меня…

— Я мог взять свидетелей и подождать, пока вернется О’Греди. Но что бы это дало?

— Ничего. Любой на его месте откажется. Еще вас же и обвинит, что подкинули. В суде такие штуки не проходят.

— Вот видите, ваша честь. Он даже может признать, что приберег для собственного употребления. Кроме потери репутации, ничем не грозит.

— Репутация — не пустяк. Особенно для проповедника… Вы подозреваете его в связях с террористами?

— По нашим данным, наркотики он получает через некоего Чжан Канкана. Обоих, заметьте, титулуют «всадниками».

— И что же?

— «Всадники апокалипсиса» — это вам ничего не говорит?.. «Идите и вылейте семь чаш гнева Божия на землю».

— Так мы с вами далеко уйдем, — Скалоне покосился на настольную Библию в черном пупырчатом переплете. — Меня интересуют доказательства, Сэм, а не ваши домыслы.

— Жаль, что вы не читаете газет, сэр… В Париже нашли убитую женщину с татуировкой на груди. Рисунок весьма характерный: «Жена, облаченная в солнце»… Аналогичные случаи зафиксированы в Москве, три или даже четыре.