— Принес? — Никитич, облаченный в тот же синий халат, был мрачен, еще более небрит и старался дышать в сторону. В гараже не было слышно взрывов жизнерадостного ржания, лишь тихо переговаривались два водителя, чьи лоснящиеся от масла, задницы, обтянутые штанами цвета маренго третьего срока носки, торчали из моторного отсека потрепанного «УАЗика».

— Принес кого? — осторожно спросил я.

— Ты деньги обещал.

— Ты, Никитич, не наглей, мы с тобой пока ни о чем не договорились, чтобы тебе деньги обещать…

— Так что, не будешь брать «мотик»? — потускнел взгляд заведующего гаражом: — Слушай, а у тебя нет денег, до получки занять? Сам понимаешь, вчера…

— Я мотоцикл, может быть и готов взять, только хотелось знать, что, и за какую сумму я получу.

Видимо вчера гаражная «мазута» хорошо погуляла, так как, выяснив, что деньги у меня есть прямо здесь, Никитич начал демонстрировать гибкую ценовую политику. За сто две тысячи рублей, через неделю, я получал списанный милицейский «Урал» с коляской, стоимостью по акту, подписанному комиссией, оцененный в две тысячи рублей.

За оставшиеся сто тысяч исполнитель в лице Никитича обязался привести машину в состояние «почти новый», выправить вмятину на люльке, покрасить в штатную милицейскую «ливрею», снабдить запасным колесом и прочими мелочами, типа фары — искателя на коляску. Вот с радиостанцией вышел затык. Первоначально на этом мотоцикле рации не было, и Никитич, при всем желании, ничем помочь мне не мог, даже за деньги, сообщив, с тяжелым вздохом, что этот вопрос может решить только отдельский связист.

Деньги я завгару передал, вытребовав с него расписку и это заняло, как бы, не больше времени, сем остальные переговоры. Но я был очень настойчив, так как этого похмельного мужика я видел второй раз в жизни, а фраза «Мы, русские, своих не обманываем» на меня перестала действовать много лет назад.

Поселок Клубничный.

Помещение опорного пункта милиции.

На крыльце «опорника» меня ждал, как бы не десяток женщин пред- и пенсионного возраста, которые при моем появлении бросились формировать живую очередь.

— Дамы, прием начнется по расписанию. С шестнадцати часов…- я встал в проеме двери и не пустил, попытавшихся проникнуть, вслед за мной, посетительниц: — У меня другой работы полно.

Закрывая дверь, я услышал злобные шепотки «Совсем обнаглели» и «Бюрократ чертов». Не успел я разобрать бланки и прочую служебную канцелярию по полкам и папкам, как на крыльце раздался шум многоголосой ругани, после чего в помещение ворвался давешний бычок, как его там, Семен Иванович Вешенков, который, отпихнув от себя, пытавшихся не пустить его, бабок, протиснулся в дверь.

— Тебе передали? — видимо я в форме не ассоциировался у него с парнем в трусах, с мокрой тряпкой в руке, каким я выглядел при нашей первой встрече.

— Передали что и кто вы такой?

— Ну я это, заходил насчет денег, тут пацан какой-то убирался. А ты мне денег должен, за свет и воду, я парню все подробно рассказал…

— А да, точно, мне рассказывали. Ну, так ты счет принес?

— Какой счет?

— Ну как какой? — я пожал плечами: — Счет на оплату воды и света. Я в бухгалтерию что отдать должен? Счет на оплату…

— Нет, ты не понял…- хозяин магазина досадливо помотал головой, как будто разговаривал сейчас с непонятливым маленьким мальчиком: — Ты мне денег должен сверх того, что там в этой бухгалтерии числится, мы с этим, как его, кто до тебя был, не помню уже.