Макс посмотрел в холодные расчетливые глаза, полные решимости и презрения к окружающему миру, и вдруг отчетливо осознал: доберется. И ничего с ней не случится.

- Тогда я пошел, да? - с облегчением выдохнул он.

Почему-то обновленная Милана совсем ему не нравилась, и даже немного пугала. Он вышел на улицу, не желая при ней совершать перемещение, и остановился, не зная, как представить себе человека, которого он никогда не видел. Махнув рукой, он принялся думать о Гольдштейне, надеясь, что его сын хоть немного похож на отца. Когда его сознание создало отчетливый и определенный образ Льва Исааковича, Макс сделал шаг вперед…

Глава 4

Вывеска на здании гласила "Пивоварня Гольдштейна". Видимо, сын Льва Исааковича (или дочь?) продолжал дело своего отца. Сделав непроницаемое лицо, Макс потянул на себя тяжелую дверь и вошел в прохладный вестибюль. Наверное, он попал в офис, так как внутри здание выглядело слишком уж красивым. К Максу тут же подошел доброжелательный охранник и вежливо поинтересовался:

- Вы к кому?

Поскольку Макс не знал, как зовут сына Льва Исааковича (или все-таки дочь?), он спросил:

- Могу я видеть господина Гольдштейна?

- А вам назначено? - подозрительно нахмурился охранник.

- Назначено, - нахально соврал Макс.

- Погодите туточки.

Страж порядка принялся нажимать кнопки внутреннего телефона:

- Аллочка, тут вот к Илье Львовичу господин пришел… Как ваша фамилия? - спросил он у Макса.

- Зеленый, - отчаянно заявил Макс.

- Господин Зеленый, Аллочка. Проверь, будь добренька.

Пару минут охранник стоял, сосредоточенно пыхтя в трубку, потом возмущенно вопросил у Макса:

- Ну, и що вы мне мозги делаете? Вас таки там не назначено!

- Нет, назначено! - упорно настаивал Макс, - Пусть секретарь доложит, господин Гольдштейн обязательно меня примет!

После длительных препирательств секретарь согласилась все-таки доложить Илье Львовичу о Максе. Видимо, она передала охраннику какие-то инструкции, поскольку тот деловито сказал:

- Ждите тута, - и, потеряв всякий интерес к посетителю, уставился в окно.

По прошествии получаса, когда Макс уже немного устал от ожидания, охранник вдруг вытянулся в струнку, приветствуя невысокого молодого мужчину, который спускался по лестнице, не сводя с Макса испытующего взгляда.

- Доброго денечка, Илья Львович! - заискивающе проговорил страж.

- Здравствуй, Костя, - на ходу бросил мужчина.

Глядя Максу прямо в глаза, он протянул руку:

- Илья Гольдштейн.

Сейчас Макс понял, что сын Льва Исааковича еще совсем молод, не больше двадцати - двадцати двух лет. Просто смуглая кожа и темные волосы делали его старше, а дорогой деловой костюм создавал впечатление солидности. Взгляд карих глаз был проницательным и изучающим, но в то же время теплым и вполне доброжелательным. Под этим взглядом Макс с облегчением осознал, что Илья знает, кто перед ним, и в гибели своего отца его не винит. Он широко улыбнулся и крепко пожал Илье руку:

- Макс.

- Пойдем на улицу, - предложил Илья. - Или в кафе, что ли. Я бы тебя пригласил в свой кабинет, да там все равно поговорить не дадут, задергают.

Согласно кивнув, Макс вышел вслед за ним из прохладного офиса во влажную жарковатую одесскую осень. Они пересекли улицу и вошли в симпатичную кондитерскую. Заказав кофе с пирожными, Илья улыбнулся и спокойно спросил:

- Я нужен во Второй грани? Случилось что-то серьезное?

Макс подробно изложил ему историю похищения ребенка и соображения Сергея Ивановича по поводу того, что для путешествия во Мрак нужна сила семерых Носителей. Илья задумался. Макс его понимал: парень год назад потерял отца, в таком юном возрасте возглавил семейный бизнес, и вот теперь ему нужно принять решение, в результате которого его, возможно, постигнет та же участь, что и Льва Исааковича.