- Мы туда пойдем прямо сейчас? - робко поинтересовался Ромка.

- Конечно!

Макс отпустил карету и, пройдя в незапертые ворота, взошел на высокое крыльцо и постучал висящим около двери деревянным молотком по укрепленной здесь же медной пластине. Спустя минуту дверь отворилась, и на пороге воздвиглась монументальная дама лет тридцати, укутанная в необъятный халат. В волосах дамы торчали папильотки. Она осуждающе посмотрела на поздних визитеров и басом спросила:

- Что вам угодно?

При этом в ее голосе звучало сдержанное неудовольствие, сомнение в благонадежности гостей и скрытое предупреждение о том, что в случае чего дама сумеет за себя постоять. Ромка, прятавшийся за спиной Макса, при звуках этого голоса сник, видимо, не надеясь, что их пропустят в дом. Макс же смело кинулся в атаку:

- Это родовой дом Желтых?

- Да, - настороженно протянула женщина, - Но хозяина нет, он погиб четыре года назад…

Теперь в голосе прорезалась глубокая печаль о безвременно ушедшем и, конечно же, обожаемом хозяине.

- В таком случае, позвольте представить: наследник рода Желтых - Роман Эдуардович!

Макс торжественно вытянул из-за спины смущенного мальчишку и поставил его перед очами онемевшей от неожиданности женщины. Сначала ее взгляд выразил полное недоверие, затем, спустя минуту, которую она посвятила разглядыванию паренька, выражение глаз изменилось. Макс понял, что дар начал действовать. Ромка задрал голову, заглянул в лицо великанши и робко улыбнулся.

- Господи, радость-то какая! Сынок незабвенного Эдуарда Альбертовича! Входите, входите, что ж вы на пороге-то!

Она втянула Ромку в дом и сжала его в объятиях. Макса она, видимо, пригласить забыла, поэтому он вошел сам. Женщина, опомнившись, завопила на весь дом:

- Сюда, все сюда! Хозяин пришел!

С лестниц начали скатываться заспанные, наспех одетые горничные, прибежали две поварихи, которых Макс узнал по характерной полноте. Как он и предполагал, весь штат прислуги в доме Эдика был исключительно женский. Сейчас женщины собрались вокруг Ромки и дружно кудахтали, восхищаясь его сходством с покойным хозяином. Немного подождав, Макс, которому начала надоедать эта идиллия, громко проговорил, обращаясь к встретившей их даме:

- Послушайте, может, оставим процедуру знакомства с прислугой на завтра, а сами разберемся в делах?

- Да, конечно, - очнулась та, - Вот счастье-то! Я - домоправительница Эдуарда Альбертовича, Дарья Михайловна. Всеми его делами ведаю я.

- Вот и хорошо. Максим Викторович, друг покойного. Если нужны дополнительные подтверждения прав Романа Эдуардовича, благоволите посмотреть сюда.

Макс вытащил Ромку из плотного кольца женщин и схватил за руку, демонстрируя родовое кольцо с желтым камнем, сияющее на пальце мальчика.

- Да я уж видела, видела! - сказала Дарья Михайловна, - Впрочем, батюшка мой, и то сказать: видна порода и без всякого тому подтверждения. Как увидела я улыбку Романа Эдуардовича, так и обмерла: вылитый отец!

Макс оставил Ромку на попечение восхищенных горничных и отвел домоправительницу в сторонку.

- Мальчик долгое время находился в стесненных обстоятельствах, бедствовал, голодал. Не стану рассказывать вам его жизнь, просто поверьте: она была несладкой. Нужно отмыть, одеть, причесать. В общем, сами вы, наверное, лучше знаете.

- О, господи! Да кто ж мог такого ангелочка обидеть! - прослезилась Дарья Михайловна, - Не извольте беспокоиться, батюшка мой, обласкаем в лучшем виде! Уж я его, кровиночку, как родного сыночка обихожу!

И, видимо, признав за Максом право представлять интересы мальчика, продолжила:

- А завтра я вам, Максим Викторович, бумаги покойного покажу.