- Роман Эдуардович, - со слезами в голосе воскликнула Дарья Михайловна.

Мальчишка перебил:

- Тетя Даша, что вы все: Роман Эдуардович, да Роман Эдуардович? Зовите меня просто Рома.

- Ромочка, - умилилась домоправительница, - Да куда ж вы собрались-то? Да останьтесь с нами, заступник вы наш!

- Я вернусь обязательно, теть Даш, - серьезно пообещал Ромка, - просто мне сейчас так надо, вы понимаете?

Дарья Михайловна вздохнула:

- Ну что ж, на все божья воля. А нам с вами тогда, Максим Викторович, бумаги покойного разобрать нужно. После завтрака в кабинет пожалуйте.

- Может, вы сами? - Максу стало неудобно вмешиваться в денежные дела.

- Нет уж, батюшка мой, мы люди простые. А вы как опекун должны все знать о том, что Ромочка наследует.

Макс, неожиданно произведенный в опекуны, допил чай и встал из-за стола.

- Идемте, я готов.

Кабинет Эдуарда располагался на втором этаже, из него вела дверь в спальню, которую Ромка восторженно именовал своей комнатой. У окна стоял массивный письменный стол из драгоценного палисандра, вдоль стен - диваны, обтянутые белой кожей, перемежавшиеся высокими книжными полками, в которых под стеклом гордо красовались древние, очевидно, очень редкие и дорогие, фолианты. Стены кабинета были задрапированы белым шелком, покрытым золотой вышивкой, бархатные портьеры такой же расцветки мягкими складками обрамляли большие окна.

- Вот, здесь все бумаги Эдуарда Альбертовича, - благоговейно произнесла домоправительница, подходя к незаметному шкафчику, прятавшемуся между столом и окном.

Она достала из кармана платья небольшой ключик замысловатой формы и, отперев дверцу шкафчика, достала из него стопку каких-то документов.

- Садитесь за стол, Максим Викторович, да читайте внимательно. Все тут, все состояние.

Макс не был уверен, что сумеет разобраться в бумагах, но тем не менее послушно уселся и принялся перебирать аккуратно сложенные листы. Спустя полчаса он уяснил, что Ромка стал наследником великолепного состояния. Как следовало из документов, Эдик был владельцем одного золотого и двух серебряных рудников, а также алмазных копей. Вся эта благодать была расположена на севере Славии и приносила владельцу огромный стабильный доход. Кроме того, Эдику принадлежал дом, в котором они сейчас находились, и большое имение на юге страны. "Ну и ну!" - Макс порылся в бумагах и достал следующий лист. На плотной желтоватой бумаге крупными буквами стоял заголовок: "Завещание". Удивившись тому, что Эдик, такой молодой, позаботился оставить свою последнюю волю, Макс прочел вслух:

- "Я, Эдуард из рода Желтых, находясь в здравом уме и трезвой памяти, все свое имущество, движимое и недвижимое, завещаю своему незаконнорожденному сыну, Роману Эдуардовичу Шанину (фамилию указываю материнскую). Для вступления в права наследования мой сын должен предъявить наш родовой перстень, в который вправлен топаз желтого цвета"… Это как это? - изумленно вопросил Макс, - Значит, что… он знал, что ли?

На Ромку было жалко смотреть. Губы парнишки затряслись, в карих глазах застыли боль и обида.

- Он знал, и ни разу не пришел со мной повидаться. Ни разу! А я так мечтал, что вот появится мой отец, и заберет меня к себе. Или останется с мамой, и она пить бросит. А он… Откупиться решил! - вдруг истерично выкрикнул мальчишка, - Да не нужно мне ничего! Пошел он со своими бабками…

Ромка выскочил из кабинета, громко хлопнув дверью.

- Ай, господи! Да что ж это делается? - всполошилась Дарья Михайловна.

Макс пулей вылетел из-за стола и устремился вслед за Ромкой, догнав его уже около входной двери. Он схватил мальчишку в охапку, пытаясь удержать, но тот отчаянно сопротивлялся.

- Пусти! Пусти, я сказал!

- Ром, ну давай поговорим, - успокаивающе заговорил Макс, - пожалуйста, я тебя прошу.