— Это не яд, — тяжело дыша, возразила Алексис. — Это лекарство. Оно остановит кровотечение.

Марк с любопытством оглядел парочку на кровати: одетая во все черное старая Самира держала на руках Сенфорда Холстида, который как будто бы глубоко спал.

— Что она хочет ему дать?

— Это что-то из ее мешка, который она носит на поясе, — объяснила Жасмина. — Я случайно зашла, чтобы взглянуть, как он, и застала ее, когда она подмешивала ему что-то в чай. Я хотела помешать ей, но…

— Он совсем плох! — послышался с кровати хриплый голос. — Это ему поможет. Это хорошее лекарство, господин.

— Что это?

Она недоверчиво посмотрела на него своими круглыми блестящими глазками:

— Целебный напиток, господин.

— Открой, пожалуйста, свой мешок, шейха.

Ее глаза округлились:

— Нет! вы не должны этого делать!

— Я только хочу посмотреть, что ты ему даешь, — спокойно возразил Марк.

Он сделал несколько осторожных шагов в ее сторону, но Самира тут же уклонилась от него. Она поставила бокал и обеими руками, словно добычу, прижала к себе спящего Холстида.

— Нет, господин! Он обладает добрыми чарами, но никто не должен до него дотрагиваться! Он предназначен только для больного! Он истекает кровью!

Никто не заметил, как вошел Рон. Прямо от дверей он бросился на старуху и схватил ее, прежде чем кто-нибудь успел понять, что произошло. Она завизжала, как обезьяна, и приготовилась защищаться когтями, но тут Рон отпустил ее, уже держа в руке ее кожаный мешочек.

— Я только хочу взглянуть, что у тебя там, шейха — примирительно сказал Марк.

Рон вытряхнул ему на ладонь содержимое мешочка, состоявшее из засушенной веточки и черного порошка.

— Что это? — спросил Марк, взяв в руки тонкую веточку.

— Священная реликвия, господин. Это веточка с дерева, под которым отдыхала Святая Дева с сыном своим Иисусом, когда они бежали в Египет.

— А этот черный порошок?

Самира поджала губы, воинственно выставив вперед подбородок.

— Я знаю, что это… — тихо проговорил Рон, размяв шепотку порошка между большим и указательным пальцами. — Это измельченная мумия.

— Что?

— Он обладает большой магической силой, господин! Этот мужчина истекает кровью не потому, что он болен, а потому что в него вселился дьявол!

— Ты не можешь ему это дать, шейха.

Тут рука Самиры словно змея выскользнула из рукава, что Марк даже успел сообразить, что происходит. Она уже поднесла бокал к губам Холстида, когда Марк бросился вперед и выбил его у нее из рук.

— Аллах! — закричала она.

— Шейха, — Марк изо всех сил старался сдержать свой гнев, он знал, что женщина делала это не с дурными намерениями, — он не должен этого пить.

Она разъяренно засверкала на него глазами:

— Вы совершаете большую ошибку, господин. Я могу помочь вам победить демонов…

Марк смотрел на нее угрюмо и растерянно. Ему не хотелось обидеть ее, ведь, по правде говоря, именно она привела его к «собаке».

— Шейха, пожалуйста, предоставь это дело нам.

Когда Абдула сделал шаг вперед, феллаха подняла руку, приказывая ему остановиться. Затем она осторожно приподняла тело Холстида, бережно положила его голову на подушку и с королевским достоинством поднялась:

— С этого момента я больше ничем не смогу вам помочь, господин. Я сделала все, что было в моих силах. Теперь вам придется рассчитывать только на себя.