— Не понимаю, о чем ты говоришь.

— Ты прекрасно понимаешь. Мы все видим, что здесь творится что-то неладное, только ни у кого из нас не хватает смелости заговорить об этом.

— Да что ты имеешь в виду?

— Во-первых, кошмарные сны, которые всех нас преследуют. Потом это необычное поведение миссис Холстид. Она почти все время как лунатик бродит по лагерю. А когда она смотрит на тебя, в ее глазах появляется безумное вожделение, как будто она впервые увидела мужчину после долгого воздержания. И, наконец, кровотечения Холстида. А Хасим, который сражается в своей палатке со скорпионами. И…

— Ну перестань, Рон!

— Это семь стражников, Марк, они не станут нас здесь терпеть.

Марк мрачно посмотрел на друга:

— Не верю своим ушам. Ты, ученый…

— А что происходит с тобой? Что тебя беспокоит? Да ты только взгляни, какие у тебя синяки под глазами. Ты состарился здесь на десять лет.

Марк неподвижно смотрел на карту, размышляя, не рассказать ли Рону о явлении Нефертити. Но сейчас был, пожалуй, не самый подходящий момент, ведь древние заклятия видятся Рону в романтическом свете, и он переносит реальнообъяснимые явления в область парапсихологии. Отправляясь в пустыню, вполне естественно рассчитывать на встречу со скорпионами к стаями насекомых. У Сенфорда Холстида, очевидно, не все в порядке с кровообращением. А его жена, как известно, пристрастилась к таблеткам…

— Я хочу уехать отсюда, Марк.

Марк вскинул голову:

— Что?

Рон оставался спокойным и невозмутимым.

— На нас надвигаются роковые события. Чем ближе мы к гробнице, тем страшнее становятся кошмары. У меня такое чувство, будто… Конечно, Марк, я ученый, египтолог. И как египтологу мне лучше, чем кому бы то ни было, известна магическая сила древних египтян.

Марк удивленно посмотрел на своего друга:

— Ты шутишь?

— Я говорю абсолютно серьезно. И думаю, остальные чувствуют то же самое. Марк, — он сел на самый край кровати, — оба гафира умерли точно так же, как и гафиры Рамсгейта. А его жена Аманда стала бродить во сне. У его переводчика внезапно начались кровотечения. Марк, теперь все это происходит с нами!

Марк отложил в сторону карту и потянулся за бутылкой.

Он страшно разозлился, но в глубине души вынужден был признать, что все это правда. Он тоже заметил, что происходит что-то не то. Но гробница, в которой покоится царь-отступник, уже совсем близко, и тот, кто откроет ее, прославится больше, чем Хауард Картер.

— Ты сам-то посмотри на себя, — продолжал Рон. — Ты пьешь больше, чем когда-либо.

Конечно, ему хотелось почестей и славы, но еще сильнее его притягивала та женщина-призрак, называвшая себя Нефертити. Он не мог оставить ее, не проникнув в ее тайну…

— Что это?

Марк поднял голову.

— Там кто-то кричит. Это Жасмина!

Оба тут же вскочили и выбежали из палатки. На улице они столкнулись с Абдулой, который тоже бежал на крики. Почти одновременно с ним они подбежали к палатке Холстидов. Марк откинул полог на двери и первым ввалился внутрь.

Как прикованный он остался стоять у дверей.

На кровати сидела старая Самира, державшая на коленях голову Сенфорда Холстида. Она как раз подносила к его губам бокал с какой-то жидкостью. Потом Марк заметил Жасмину и Алексис, сцепившихся друг с другом, при этом молодая египтянка так громко кричала, что ее лицо сделалось багрово-красным.

— Эй, вы! — крикнул Марк во все горло.

Три женщины удивленно повернулись к нему. Самира опустила бокал.

— Что здесь, черт возьми, происходит?

— Старая ведьма хочет его отравить! — закричала Жасмина, вырываясь из рук Алексис.