Они взяли по тарелочке плова, лаваш, еще одну бутылку пива и устроились за столиком под парусиновым тентом. Гридецкая (Коваль была какой-то чужой, незнакомой фамилией и никак не хотела липнуть к своей хозяйке) болтала и болтала без умолку, с явным удовольствием. И с каждой минутой Артем все полнее ощущал, что напротив него сидит не какая-то малознакомая симпатичная женщина, а та самая Ксюха, подруга из далекой молодости.

Вскоре он уже знал всю, в общем-то, банальную, историю ее замужества и последующей жизни. «Любимый хлопчик» оказался тряпкой и неудачником, мечтающим получить от жизни все и сразу, но не желающим для этого прилагать усилия. Попытки схватить удачу за шиворот закончились в компании банки самогона и таких же обиженных на всех и вся приятелей. Оксана терпела не долго, послала «благоверного» к такой-то матери, забрала сына и уехала из своей полтавской тмутаракани в Киев. Нет, она не строила иллюзий, что столица встретит ее распростертыми объятиями. Но работать Гридецкая умела, мозгов тоже хватало. (Ни в первом, ни во втором Артем не сомневался). Пришлось упираться всем, чем только можно, карабкаясь наверх. Первой ступенькой стала должность программиста, нынешней (не последней!) — кресло исполнительного директора не самой крупной, но уверенно стоящей на ногах оптово-торговой фирмы. Так что теперь у Оксаны Владимировны Коваль с карьерой и материальным благосостоянием было все в порядке. Вот только с личной жизнью не очень получалось. Да и не было пока что на эту личную жизнь ни времени, ни сил.

— Вот. Все рассказала, — Ксюха отхлебнула пива и улыбнулась. — Теперь твоя очередь хвастаться.

— Моя?

Артем растерялся. Чем, собственно, хвастаться? «Хрущевкой» на окраине? Латаной-перелатаной «копейкой»? Пять мест работы успел сменить, а должность все та же. Даже до руководителя проекта не дорос. Встретились бы года три назад, стал бы семьей хвастаться. А сейчас и это, кажется, разваливается.

Оксана смотрела выжидающе. Может быть, понимала его состояние? Потому как во взгляде светло-карих глаз так и светилось: «Тогда жалуйся. Я пойму. Это же я, Ксюха. Та самая». И от этого взгляда, от мягкой улыбки, от какого-то уютного тепла, идущего от сидящей напротив женщины, в самом деле захотелось излить душу, поплакаться на свою не очень-то удавшуюся жизнь. Никому никогда не жаловался, а сейчас накатило… Только паренек, с отсутствующим видом сидящий рядом, был некстати.

Максим как будто почувствовал это, или просто совпало, но неожиданно поднял глаза от опустевшей пластиковой тарелки.

— Ма, а мы ще нэ спизнюемось?

— Ой! — спохватилась Гридецкая. — У нас же билеты на экскурсию! Тёма, я не могу тебя просто так отпустить! Ты хоть не завтра уезжаешь? Сможем еще увидеться? Как тебя найти?

— Да я только сегодня приехал. А как найти... Мобильники же есть, созвонимся! — он кивнул на висящую у Гридецкая на шнурке серебристую «раскладушку».

— В самом деле! Диктуй свой номер.

День второй

В шесть Артем уже был на ногах. В конце-то концов, не для того же он сюда приехал, чтобы в кровати валяться! Не успел допить кофе, как в дверь позвонили. Дмитрий, оказывается, тоже к лежебокам не относился.

— Не спишь? Молодец! Море ждет!

На берегу утро началось давным-давно. Солнце уже поднялось и начинало пригревать, но до жары было еще далеко. От вчерашнего шторма не осталось и следа. Море было тихим, спокойным и неожиданно прозрачным. Отдыхающие только-только начали подтягиваться, так что можно было выбрать место по вкусу, даже стоящие у самой воды лежаки были еще свободны.

— Сейчас самое лучшее время для купания.