Изменить размер шрифта - +
Город неожиданно быстро опустел. Только на площади возле исполкома толпились какие-то люди, пару раз донеслись хлопки одиночных (пистолетных?) выстрелов. И еще во дворе школы, через который он пошел как всегда, кого-то исступленно пинали ногами.

В квартире о происходящем снаружи не напоминало ничего. Артем закрыл дверь на все засовы и, не раздеваясь, упал на кровать.

— Вот угораздило! Отдохнул, называется!

Хотелось то ли выматериться, то ли плюнуть на все и утром уехать домой. Отпуск ему все-таки испортили, это ясно. Обиднее всего было, что с Ксюхой так глупо получилось, свиданье оборвали на самом интересном месте. Не могли хотя бы полчаса повременить со своим долбаным мятежом!

Он попробовал позвонить Оксане, Дмитрию. У обоих мобильники не отзывались. А номер Ирины он так и не записал.

 

День четвертый

 

Звонок в дверь разбудил, когда за окном только-только начинало сереть. Мысленно чертыхаясь, Артем встал, натянул шорты, осторожно выглянул в глазок. На лестничной площадке было темно, лампочка почему-то не горела.

— Дядьку Артэм, цэ Максым Коваль. Видкрыйте, — из-за двери послышался шепот.

— Максим? — Ошарашенный Артем отомкнул дверь, впустил паренька. — Как ты меня нашел?

— Вы ж мами казалы, де жывэтэ.

При свете лампы в коридоре стали видны ссадины на его лице.

— Кто это тебя так? Что случилось?

— Та... Москали з автоматамы до интернет-клубу прыйшлы. Розпытувалы, хто звидкы. Почулы, що я украинською розмовляю, почали чеплятыся. Я йих до дидька послав, ось воны мене й побылы... Потим кудысь видвезлы, закрыли в якийсь кимнати. Та там гратив на викнах не було. Мабудь, думалы, що я з другого поверху не выплыгну. А я утик. Спочатку пишов до санаторию, а там вже йих вартови стоять. От я вас и розшукав. Затэлэфонуйтэ мами, бо мого мобильныка забралы.

— Понятно.

— Дядю Артэм, це що, вийна?

— Какая еще война, откуда ты взял? Местные экстремисты бузят. Скоро все успокоится.

— Ни, цэ москали. Яж по мови чув. И бачив. З катерив биля причалу зброю розвантажують.

— Оружие? С катеров? Ладно, иди умойся, в ванной аптечка с йодом и ватой. Я сейчас маме позвоню.

Но телефон Гридецкой по-прежнему не откликался. Может быть, и у нее отобрали? О том, что мать задержана, Артем парню решил пока не рассказывать. Чтобы еще какой горячки не напорол. Помог обработать ссадины и уложил спать.

Окончательно он проснулся ближе к семи. Спешить, кажется, было некуда. Повалялся полчаса в кровати, умылся, сделал кофе, позавтракал. Ситуация была какая-то неопределенная, непонятная. Окно лоджии выходило в засаженный деревьями угол двора и понять, что происходит в городе, глядя в него, было совершенно невозможно. Оставалось ждать хоть чего-нибудь.

Было уже почти десять, когда к нему пришли.

— Откройте, проверка документов!

Артем отворил и открыл рот от изумления. На пороге стояла Ирина в уже знакомой черной форме. И Люська с ней, в таком же «прикиде» и с «калашом» за спиной. Третьим был незнакомый мордатый парень.

— Привет, Артем! Не волнуйся, для тебя это просто формальность. Войти можно?

Он кивнул, молча попятился.

— Давай паспорт. И нужно подписать одну бумагу, — Ирина уверенно шагнула на кухню, доставая из сумки какой-то бланк.

— Заявление о лояльности?

— Оно самое. Уже в курсе?

Артем покрутил головой, стараясь освоиться с неожиданным поворотом в происходящих событиях.

— Ира, что это значит? Как это все понимать?

— Что тут понимать? К этому давно шло. Крым возвращается России, историческая справедливость восстанавливается.

— А вы с Люськой тут при чем?! Что это за форма?

— Это форма отрядов самообороны Крыма.

Быстрый переход