|
Город неожиданно быстро опустел. Только на площади возле исполкома толпились какие-то люди, пару раз донеслись хлопки одиночных (пистолетных?) выстрелов. И еще во дворе школы, через который он пошел как всегда, кого-то исступленно пинали ногами.
В квартире о происходящем снаружи не напоминало ничего. Артем закрыл дверь на все засовы и, не раздеваясь, упал на кровать.
— Вот угораздило! Отдохнул, называется!
Хотелось то ли выматериться, то ли плюнуть на все и утром уехать домой. Отпуск ему все-таки испортили, это ясно. Обиднее всего было, что с Ксюхой так глупо получилось, свиданье оборвали на самом интересном месте. Не могли хотя бы полчаса повременить со своим долбаным мятежом!
Он попробовал позвонить Оксане, Дмитрию. У обоих мобильники не отзывались. А номер Ирины он так и не записал.
День четвертый
Звонок в дверь разбудил, когда за окном только-только начинало сереть. Мысленно чертыхаясь, Артем встал, натянул шорты, осторожно выглянул в глазок. На лестничной площадке было темно, лампочка почему-то не горела.
— Дядьку Артэм, цэ Максым Коваль. Видкрыйте, — из-за двери послышался шепот.
— Максим? — Ошарашенный Артем отомкнул дверь, впустил паренька. — Как ты меня нашел?
— Вы ж мами казалы, де жывэтэ.
При свете лампы в коридоре стали видны ссадины на его лице.
— Кто это тебя так? Что случилось?
— Та... Москали з автоматамы до интернет-клубу прыйшлы. Розпытувалы, хто звидкы. Почулы, що я украинською розмовляю, почали чеплятыся. Я йих до дидька послав, ось воны мене й побылы... Потим кудысь видвезлы, закрыли в якийсь кимнати. Та там гратив на викнах не було. Мабудь, думалы, що я з другого поверху не выплыгну. А я утик. Спочатку пишов до санаторию, а там вже йих вартови стоять. От я вас и розшукав. Затэлэфонуйтэ мами, бо мого мобильныка забралы.
— Понятно.
— Дядю Артэм, це що, вийна?
— Какая еще война, откуда ты взял? Местные экстремисты бузят. Скоро все успокоится.
— Ни, цэ москали. Яж по мови чув. И бачив. З катерив биля причалу зброю розвантажують.
— Оружие? С катеров? Ладно, иди умойся, в ванной аптечка с йодом и ватой. Я сейчас маме позвоню.
Но телефон Гридецкой по-прежнему не откликался. Может быть, и у нее отобрали? О том, что мать задержана, Артем парню решил пока не рассказывать. Чтобы еще какой горячки не напорол. Помог обработать ссадины и уложил спать.
Окончательно он проснулся ближе к семи. Спешить, кажется, было некуда. Повалялся полчаса в кровати, умылся, сделал кофе, позавтракал. Ситуация была какая-то неопределенная, непонятная. Окно лоджии выходило в засаженный деревьями угол двора и понять, что происходит в городе, глядя в него, было совершенно невозможно. Оставалось ждать хоть чего-нибудь.
Было уже почти десять, когда к нему пришли.
— Откройте, проверка документов!
Артем отворил и открыл рот от изумления. На пороге стояла Ирина в уже знакомой черной форме. И Люська с ней, в таком же «прикиде» и с «калашом» за спиной. Третьим был незнакомый мордатый парень.
— Привет, Артем! Не волнуйся, для тебя это просто формальность. Войти можно?
Он кивнул, молча попятился.
— Давай паспорт. И нужно подписать одну бумагу, — Ирина уверенно шагнула на кухню, доставая из сумки какой-то бланк.
— Заявление о лояльности?
— Оно самое. Уже в курсе?
Артем покрутил головой, стараясь освоиться с неожиданным поворотом в происходящих событиях.
— Ира, что это значит? Как это все понимать?
— Что тут понимать? К этому давно шло. Крым возвращается России, историческая справедливость восстанавливается.
— А вы с Люськой тут при чем?! Что это за форма?
— Это форма отрядов самообороны Крыма. |