– Что случилось? - спросила Виктория.

– Я предчувствую что-то очень плохое… Кровь, смерть…- Гольдштейн прикрыл глаза, - Нет, больше ничего не могу увидеть.

– Так, идем пешком, не высовываемся. Лошадям не ржать, псу не гавкать! - Виктория решительно двинулась вперед.

Они шли мимо поля по широкой дороге, настороженно оглядываясь по сторонам. Вскоре вдали показались черепичные крыши. Гольдштейн, серея на глазах, прошептал:

– Туда нельзя!

– А сюда? - спросил Макс, показывая на ветхий полуразвалившийся домик, ссутулившийся на обочине дороги.

Виктория подошла и осторожно приотворила дверь.

– Кто там? - раздался дребезжащий старческий голос, и на порог, подслеповато щурясь, вышла древняя старуха.

– Мы путешественники из Торгового города, бабушка, - вежливо ответил Гольдштейн, - Скажите, в деревне все спокойно?

– Какое там спокойно! Разбойники в нашей деревне! Набежали, мужиков перебили, а сейчас там сидят, вино пьют, скотину режут, проклятые!

Виктория нахмурилась:

– А много их там?

– Да дюжины три! Сидят второй день, ждут кого-то. Рожи такие страшные, ножи за поясом. А с ними атаман, весь в сером, худой, злобный. Людей из домов повыгоняли, а сами заперлись и сидят, только вино и закуску подносить приказывают.

– И что, мужиков-то всех перебили? Или остался кто? - продолжала выспрашивать Виктория.

– Кто пошустрее да неженатые, те в лес убежали, прячутся там. Я уж им хлеб ношу да молоко. Вы, деточки, не ходили бы туда, убьют ведь! Я и парням говорила, которые в лесу-то, чтобы не лезли на рожон! Так ведь нет, заладили: выбьем разбойников из деревни, да выбьем! А как выбить-то, когда парней дюжина всего, а разбойников вон сколько!

Виктория ненадолго задумалась, потом приказала:

– Ждите здесь.

– А ты куда? - подозрительно спросил Гольдштейн.

– Я на разведку.

Не слушая возражений, девушка пошла к деревне.

– Зайдите пока в дом, я молочка вам налью, - предложила старуха.

В доме было чисто, пахло сушеными травами, пучки которых были развешаны на бревенчатых стенах. На подоконнике щурил глаза огромный черный кот. Макс присел на лавку и взял из рук хозяйки большую глиняную кружку, полную молока. Гольдштейн, кряхтя, причитал:

– Уходить надо, уходить, пока не поздно.

Ожидание затягивалось, все начинали нервничать. Наконец, скрипучая дверь открылась, и в дом вошла Виктория. Она села рядом с Максом, выхватила из его рук кружку, залпом осушила ее и сказала:

– Так и есть, это наемники во главе с Серым. Устроили в деревне засаду.

– На кого? - наивно изумилась Милана.

– На нас, деточка. А скажите, бабуля, вы можете нас отвести туда, где ваши деревенские парни прячутся?

– Зачем?! - возопил Гольдштейн, - Ты что надумала?

Виктория насмешливо прищурилась:

– Угадай с трех раз!

– Нас перебьют, как щенков! Там их целый отряд! Бежать отсюда надо, пока они нас не засекли!

– А ты, случайно, не забыл, что миссия Носителей - бороться со злом?

Гольдштейн вскочил с лавки и забегал из угла в угол, нервно восклицая:

– Безумие! Как мы будет бороться со злом, если они нас убьют? Ты подумала, что тогда некому будет закрыть окно во Мрак?

– Хватит, никто нас не убьет! И потом: нельзя оставлять врага за спиной. Рано или поздно они поймут, что мы обошли деревню стороной, и тогда догонят и нападут с тыла. Лучше уж мы их застанем врасплох, чем они нас, - спокойно объяснила Виктория.

Макс не вмешивался в их спор, но мысленно был на стороне Виктории.