– Это все пациенты? Других точно нет?

– По крайней мере, я знаю только этих.

– Ты знаешь, как они туда попали?

– Их привез Батя. Они где-то перешли ему дорогу, – рассказал Филипп.

– Как найти Батю? За ним еще пара грехов есть. Наркополиция давно его окучивает, – спросил у него Кирьянов.

– Если я сдам его, мне сбавят срок?

– Ты и так с нами сотрудничаешь, – ответил Володя. – Так где его искать?

– В соседнем Покровске на краю города есть гаражный кооператив. Самый крайний гараж с номером пятьдесят один. Там фасуют героин. У него человека три обычно сидят там. Насколько я знаю, он последние дни тоже обитал там. Прятался, когда узнал, что в Климовке и в университете прикрыли наши точки. Если еще не сбежал, поищите там.

– Братья Семеренко имеют отношение к наркотикам?

– Нет, это точно.

Кирьянов тут же связался с полицией Покровска, которая по наводке Филиппа сразу же выехала в тот гаражный кооператив. Все было так, как он и говорил. Батя прятался там. Но как только увидел полицейских, попытался открыть огонь. Он был застрелен на месте, как и его трое подельников.

Допрос Филиппа продолжался почти четыре часа. Когда его вывели из кабинета Кирьянова, в коридоре не было уже ни ректора, ни Матвея.

– Вот теперь мы наконец-то сможем получить ордер на обыск у Кирилла Семеренко. Я пойду его запрошу. Жди меня тут, – сказал Володя.

– Нет, я пока схожу куплю нам перекус. Когда мы еще поедим, – ответила я.

– Ценное предложение. Ехать на голодный желудок на обыск не самое приятное занятие, – обрадовался он и быстро зашел в свой кабинет.

Спустя час ордер был уже на руках у Кирьянова. К тому времени мы уже успели съесть по гамбургеру и выпить по стакану кофе. Когда мы подъехали к медицинскому университету, у главного входа стояла карета «скорой помощи». Поднявшись в приемную, мы увидели выходящих из кабинета ректора двух фельдшеров. Рыдающая секретарша Ирочка стояла испуганная посреди приемной и хлопала своими ресницами.

– Что случилось? – Кирьянов показал им свое удостоверение. – Мы из полиции.

– Самоубийство. Тут нам делать нечего, уступаем место вам, – сказала врач и поспешила на выход.

– Ира, что произошло? Вот, попейте воды, – дала я стакан девушке и посадила ее на стул.

Ее руки тряслись, и она не могла даже сделать глотка. Я напоила ее водой, дала салфетку.

– Я сидела, печатала приказы и слышу – хлопок, – начала она рассказывать. – Забегаю в кабинет, а там Кирилл Владимирович в кресле и у него из головы течет кровь. Я сразу же вызвала «скорую», а они меня отругали, мол, надо было в полицию звонить.

– Расскажите, как он себя сегодня вел? Был странным, хмурым? Заметили что-то подозрительное? – спросил у нее Кирьянов.

– Да вроде все как обычно. Хотя я бы сказала, что он был сегодня чересчур милым. Принес мне большую шоколадку к чаю. Я спросила, за что? Он ответил, что сегодня будет хороший день. Обычно он не позволял себе такие любезности.

– Кто-то к нему приходил сегодня?

– С утра заходил сын, они очень долго разговаривали. И все. Больше никого.

Мы прошли в кабинет ректора. Он сидел в кресле. Если бы из его виска не текла кровь, можно было бы предположить, что он спит. На полу рядом с ним валялся пистолет. А на письменном столе был идеальный порядок. Перед покойным лежала только красная папка и записка.