– Так вот, именно Найгаси помог ей, когда она оказалась в таком же затруднительном положении, как и Ньяла. Она его двоюродная сестра, и он тогда даже попросил меня выделить пару коров из своего стада, чтобы она могла продавать молоко белым людям вроде нас с тобой. У нее подрастает сын, ему сейчас лет десять или около того, а ютятся они в хижине возле дороги, кое-как зарабатывая себе на пропитание. Найгаси клянется мне, что его сестра – честная, порядочная во всех отношениях женщина и даже немного говорит по-английски: научилась, постоянно обслуживая белых клиентов, которые покупают у нее молоко.

Сесили постаралась мысленно представить себе эту женщину.

– А сколько ей лет?

– Точно не уверен. Пожалуй, чуть больше двадцати. А коль скоро у нее есть ребенок, то она наверняка знает, как обращаться с младенцами.

– Она переедет к нам вместе со своим сыном?

– Конечно, само собой. Мальчишка, кстати, сможет стать тебе помощником в саду и на огороде. Найгаси уже с ней поговорил, и она вполне понимает всю ситуацию, сложившуюся со Стеллой.

– Но она ведь никому не проболтается?

– Конечно нет! Что за разговоры? Она уже считает тебя святой за то, что ты спасла дитя. Да ты и есть святая женщина, дорогая моя. Мне стыдно и горько сознавать, что я давал тебе повод думать, будто я отношусь к тебе иначе.

– Хорошо! Тогда я сейчас подмою Стеллу, потом оденусь сама, и мы встретимся с этой женщиной, ладно? – согласилась Сесили.

Спустя час с небольшим они с Биллом заняли свои места в гостиной. Вскоре появился Найгаси в сопровождении ужасно худенькой молодой женщины, которую Сесили сразу же узнала, и мальчика с выпирающими от худобы ребрами. Мальчишка смотрелся явно младше своих десяти лет, наверное от постоянного недоедания. Мать и сын замерли на пороге гостиной, зачарованно оглядываясь по сторонам.

– Пожалуйста, присаживайтесь, – пригласила их Сесили, махнув рукой на диван.

Они оба в ужасе отпрянули назад, но тут Найгаси сказал им что-то на своем языке, и они с видимой неохотой уселись на самый краешек дивана.

– Это – Ланкенуа, а это – ее сын Квинет, – представил их Билл своей жене, а потом перешел на язык масаи и обратился к матери и сыну: – А это – моя жена Сесили.

– Рада с вами познакомиться, – вступила в разговор Сесили и добавила: – Таквена, Ланкенуа.

– Давай мы с Найгаси будем переводить твои вопросы к Ланкенуа, – предложил ей Билл.

– Но я… Но я не знаю, о чем спрашивать, – растерялась Сесили.

Она окинула внимательным взглядом молодую женщину, сидевшую перед ней. В глазах застыл страх, как у испуганного оленя, готового в любую минуту сорваться с места и убежать прочь. Внешне не очень привлекательна: волосы обриты почти до самого черепа, слишком большой нос для ее лица и зубы желтые и неровные. Сын был более привлекательным, гордая осанка безошибочно выдавала в нем кровь его предков масаи.

– Ланкенуа представляет себе свою будущую работу и очень счастлива заполучить ее. Очень счастлива, – снова повторил Билл. – Наверное, проще всего принести сейчас сюда Стеллу, и посмотрим, как она с ней станет управляться.

– Хорошо, – согласилась с мужем Сесили и поднялась с кресла. Через пару минут она вернулась в гостиную с маленькой девочкой на руках и вручила Стеллу Ланкенуа. У той глаза вспыхнули от радости при виде малышки. Она что-то пробормотала себе под нос и расплылась в улыбке, а потом стала нежно шептать какие-то слова Стелле, которая спокойно лежала на ее руках.

– Что она говорит? – спросила Сесили у Найгаси.