– Эй! – Она сразу же открыла глаза. – Что вы делаете?

Он слегка присел на корточки, чтобы добраться до нужной высоты. И смотрел ей в глаза так умоляюще, словно старый Лабрадор Грега, которого пришлось усыпить. (Грег тогда струсил и отказался везти Лапочку к ветеринару.)

– Дарю вам подарок, – сказал Яссер. – Украшение.

Кэрри Эн взглянула на то место, где он взволнованно возился с ее футболкой. Неужели подарит ей ту золотую божью коровку, что она присмотрела в витрине? Единственную приличную вещь во всем магазине?

Но это была не та чудесная божья коровка. На ее месте торчало нечто похожее на обычную булавку. На булавке болталась кривая голубая стеклянная бусинка и самая крошечная золотая монетка в мире. Хотя не факт, что золотая.

– Что это?

– Злой глаз, – объяснил Яссер. – Он будет защищать вас от злых духов.

– А на турецких мужчин он действует? – поинтересовалась она.

Яссер обиделся.

– Пойдешь со мной на закрытую вечеринку вечером? – спросил он.

– Я уже с подругами договорилась.

– И подруг приводи, – нашелся он. – Буду ждать тебя в магазине.

– Может быть, – ответила Кэрри Эн, быстро выскочила из магазина, прежде чем Яссер вытянул из нее обещание, и уткнулась прямо в рахитичную грудь Мортена.

– Доброе утро! – обрадованно воскликнул он. – Как твой живот, Кэрри Эн? Не хочешь выпить со мной?

Проклятье, подумала Кэрри Эн. Похоже, турецкий глазок на норвежцев тоже не действует. Кэрри Эн судорожно оглядывалась в поисках пути к отступлению.

– Может, ты идешь на пляж? – Мортен показал на бинокль, висевший на шее. – Поглазеть на птичек.

Ага, подумала Кэрри Эн. Ты только и делаешь, что на птичек глазеешь.

– Может, пойдем вместе?

Мортен с надеждой ждал ответа. Он улыбался. Кэрри Эн заметила, что у него в зубах застрял салатный лист. И тут ей на глаза попался листок бумаги на двери одного из конференц-залов рядом со зданием службы размещения.

«Шахматный клуб» – гласила надпись на французском.

– Я бы с удовольствием понаблюдала за птичками, – проговорила Кэрри Эн. Ее осенила гениальная мысль. – Обожаю смотреть, как резвятся голубки. В смысле птицы. Но сейчас я опаздываю на шахматы.

20

«Что я здесь делаю?» – спрашивала себя Салли, во второй раз присаживаясь на бордюр теннисного корта. Она ждала, пока Жиль закончит занятие с туристкой средних лет в коротеньких шортиках, которые были ей явно малы. Каждый раз при движении сиреневые шортики исчезали у нее в попе, ей приходилось одергивать их, и она снова пропускала подачу Жиля.

Наконец женщине удалась единственная хорошая подача через сетку в правую часть поля. Жиль подбежал к ней через корт, поднял на руки и попытался пронести ее по кругу, но женщина так пронзительно визжала, что пришлось ее отпустить.

– Полетт, в следующем году вы попадете на Открытый кубок Франции! – тараторил Жиль.

– Сегодня вечером я буду в баре, – подмигнула Полетт. Проходя мимо Салли на выходе с корта, она подмигнула и ей. – Ваша очередь, – добавила она. – Не слишком его мучьте!

– Не переживайте. – Салли подошла к задней линии площадки и встала в другом конце корта, напротив секс-символа «Эгейского клуба».

– Нет. Идите ко мне, – сказал он. – Нужно еще объяснить вам, как правильно держать ракетку.

– Объясняйте, я прекрасно вас слышу, – проговорила Салли.