При мысли об этом Речел побелела.

– Думаешь, они способны на такую глупость?

– Конечно способны. Это же мужчины.

Яслин была права. Патрик так и не звонил.

Никто не звонил. Вплоть до третьего дня у бассейна. Когда ее «Нокия» заиграла первые ноты «Thank you» Дайдо, Речел схватила трубку, будто от этого зависела судьба жертвы похищения. Лицо тут же просияло надеждой и оптимизмом. А потом резко поникло. Звонила Хелен. Мама Патрика.

– Слава богу, я нашла тебя. Волновалась хуже некуда, – сразу же запричитала Хелен.

Речел поднялась с шезлонга и отошла в сад. По опыту она знала, что разговор предстоит долгий.

– Из-за чего вы волновались? – занервничала Речел.

– Из-за Патрика. Он вылетел рейсом Стэнстед – Дублин в четыре часа дня. Время пути менее часа. Сейчас уже полшестого, а он еще не позвонил и не сказал, что они приземлились. Тебе он звонил?

– Нет. Не звонил.

– Тогда что же могло случиться? – в панике прокричала Хелен.

– Думаю, он в терминале, ждет багаж, – проговорила Речел. – Позвонит, как только выйдет из аэропорта. К тому же я всегда говорю: если нет новостей, то все хорошо. В путешествии всегда так. Если бы самолет разбился, вы давно бы уже узнали по радио.

– Разбился? Не смей даже произносить это слово! – завопила Хелен. – Господи, Речел. Иногда ты несешь такую чушь, даже не подумав.

– Извините, – притихла Речел. – Ладно. Как поживаете, что делаете? Ну, кроме того, что волнуетесь за Патрика.

– У меня была кошмарная неделя, – ответила Хелен. А как же иначе. – Вы смылись в отпуск, наплевав на все на свете, а мне только и остается ждать, что со свадьбой что-нибудь пойдет не так.

– Но ведь все хорошо, правда? – Речел была удивлена. – До отъезда я все проверила.

– Да, да. Понятно, – сказала Хелен. – Но слава богу, у меня все не так плохо, как у миссис Паттерсон из пятьдесят четвертой квартиры. Вчера вечером приглашала ее перекинуться в картишки. Знаешь, она так до сих пор и ждет той операции на бедре.

Речел вежливо поддакнула:

– Ох уж эти очереди в городских больницах.

– Из-за всей этой истории у нее жуткая депрессия. Говорят, некоторые ждут по полтора года. А ведь бедняжка в прошлом году потеряла мужа.

– О боже, – ахнула Речел.

– Говорит, ее уже ничего не радует. Дети почти не навещают. Я посоветовала ей вычеркнуть их из завещания. Тогда небось станут приезжать почаще. Ладно, не буду тебя задерживать. Наверняка эти звонки кучу денег стоят.

– Наверное, – проговорила Речел, вспомнив тарифы на роуминг.

– Только хотела сказать, что пригласила миссис Паттерсон на свадебный прием. Я знаю, что ты не станешь возражать. Я ей так и сказала: какая у меня милая невестка. Сделает что угодно, лишь бы угодить другим. Правда, голубушка?

– Но план рассадки гостей уже готов, – запротестовала было Речел. – И мы уже сообщили число гостей в ресторан.

– Что ты говоришь, милочка? Ничего не слышу. Ужасная связь. Где ты стоишь? Не рядом с генератором?

– Я вас слышу идеально, – сказала Речел.

– Значит, миссис Паттерсон может прийти? Спасибо, дорогая. Ей будет так приятно.

– Ладно, – вздохнула Речел.

Подумаешь, всего на одного гостя больше. Какая разница, всего одна старушка, которую Речел никогда в жизни не видела – что от нее списку гостей, который и так раздулся от пятидесяти до ста пятидесяти, когда Хелен наприглашала всех своих друзей и знакомых?

– Ладно, нельзя занимать телефон.