Автобус, который наконец притормозил у ворот «Эгейского клуба», был совсем не похож на шикарный экспресс. Это был крошечный микроавтобус. Микро-микро-микро-микроавтобус.

– Кажется, придется ждать следующего, – сказала Речел.

Другие туристы с остановки наплевали на очередь и в континентально-европейском духе принялись проталкиваться в автобус, не обращая внимания на тех, кто ждал дольше.

Но Речел ошиблась. Словно «Тардис», автобус был намного вместительнее, чем казалось на первый взгляд. Речел и Яслин втиснулись вслед за остальными и заняли последние два сиденья. Когда все места были заняты, в микроавтобус влезли два турка, посменные кухонные рабочие в «Эгейском клубе», и уселись на деревянную дощечку – импровизированную скамейку в конце прохода.

– Издеваются, что ли? – фыркнула Яслин, глядя, как парни балансируют на дощечке. – Это же опасно.

– Наверное, им только до поворота, – предположила Речел.

И точно, у подножия холма микроавтобус остановился. Но вовсе не затем, чтобы выпустить двух местных. Двое стариков в черных беретах, натянутых под лихим углом, поджидали автобус на остановке. Им тоже нужно было в Бодрум. Они забрались в салон. Один уселся на самодельную скамейку. Другой перевернул ведро, которое нес в руках, и устроился сверху.

– Страшно представить, что случится, если мы разобьемся, – пролепетала Речел. – Эта таратайка набита до отказа.

Оказалось, что нет. Приблизившись к перекрестку, где стояла парочка с ребенком, автобус зловеще замедлил ход. Водитель что-то прокричал им из окна.

– Надеюсь, он говорит, что мест нет, – сказала Яслин.

Автобус на самом деле как будто собирался проехать мимо. Но вдруг – словно корова выбежала на дорогу – водитель резко нажал на тормоз, остановив машину на небезопасно мокрой дороге. Яслин и Речел чудом не слетели с мест. Старику на ведре повезло меньше. Но он не жаловался. Снова взгромоздившись на ведро, он попросту посторонился, пропуская новых пассажиров.

– Полный бред, – процедила Яслин. Мужчина с остановки уселся на подлокотник между водительским и передним сиденьем, лицом к автобусному проходу. Жена примостилась у него на колене. А мальчуган, в свою очередь, забрался ей на колени, используя колено Яслин как удобную ступеньку на пути к цели. Усевшись, маленький принц одарил ее беззубой улыбкой. Лицо у него было круглое, как арбуз. Луноликий, так, кажется, это называется. Мать поцеловала его в темя.

Яслин онемела от потрясения. Мало того что в автобусе давка, так теперь у нее на брюках красуется липкий отпечаток детской ладошки. Похоже, шоппинг-терапия в Бодруме превращается в аналог электрошоковой терапии.

Мальчишка повернулся к матери и прошептал что-то ей на ухо, отчего все турки в автобусе засмеялись. Видимо, он хотел сказать по секрету, да не получилось. Речел повернулась к Яслин. Яслин попыталась улыбнуться в ответ. Но ей было вовсе не смешно. И не потому, что она не знала турецкого. Просто Яслин не понимала, с чего это нужно потешаться над каждой глупостью, которую произносят маленькие дети.

Мальчонка снова посмотрел на нее и улыбнулся. Яслин уставилась на прореху, где раньше были его передние зубы. Взглянула на толстые ручонки на коленях, которыми он лапал ее ноги, чтобы устроиться поудобнее.