– Нет, не отстирается. Вонючие турки.

Речел обомлела.

– Да это, наверное, были туристы, такие же, как мы, – рассудительно произнесла она.

– Ну и что, мои брюки все равно испорчены.

Яслин изучала пятна.

– Отстираются. Что это за материал?

– Они не отстираются, черт тебя дери, – огрызнулась Яслин. – Придется сдавать эти вонючие брюки в химчистку, но пока мы вернемся в Англию, будет уже поздно. Пятна останутся навсегда.

Яслин резко выпрямилась. Она так сильно стиснула зубы, что проступили вены на шее.

– Яслин, ты в порядке? – робко спросила Речел.

– Да.

– Ты уверена?

– Уверена, – рявкнула Яслин. – Давай искать эти долбанные магазины.

На светофоре зажегся зеленый свет. Движение почти прекратилось. Яслин рванула через дорогу в совершенно неверном направлении.

О боже. Оказалось, что наводнение в автобусном парке – по бодрумским меркам – сущие пустяки. Добравшись до гавани, девушки обнаружили, что переполненная канализация вышла из берегов, и очаровательная рыночная площадь покрылась тонким слоем жидкого дерьма.

По такой почве нежелательно ходить в тряпичных босоножках.

Речел давно не видела Яслин в таком дурном настроении. Когда Яслин сердилась, это было ни с чем не сравнимое зрелище. В лучшем случае, тучи на ее лице укрыли бы солнце. В худшем – остановилось бы автомобильное движение. Любой водитель, взглянувший на нее, обратился бы в камень.

– Где-то здесь должен быть огромный рынок, – ободряюще произнесла Речел. – Куча хороших ювелирных магазинов.

– Сомневаюсь, – процедила Яслин.

– Можем пойти посмотреть замок, если хочешь. Если я не ошибаюсь, он сохранился со времен крестовых походов.

– Речел, мы знакомы пятнадцать лет. За это время я хоть раз интересовалась какими-то долбанными замками?

– Я только пытаюсь скрасить неудачный день, – напряженно проговорила Речел.

– Обратный автобус точно только через час?

– Ну, можем взять такси. Меня теперь в турецкий автобус силком не затащишь. Хотя помнишь, какой очаровательный мальчик с нами ехал!

– Может, хватит сюсюкать из-за этого ублюдка?

– Что?!

– Хватит сюсюкать!

– Я не сюсюкаю.

– Неправда. «Какой милый ребеночек!» – передразнила Яслин. – Брось, Речел, никакой он не милый. Башка как раздавленный грейпфрут. И он выпендривался. Меня он просто достал.

– Яслин. Как можно быть такой злюкой? Это же маленький ребенок, только и всего. В таком возрасте дети не понимают, что значит выпендриваться. Он просто хотел нас развлечь. Мои племянники, Джейк и Гарри…

– Умоляю, только не затягивай волынку про Джейка и Гарри, – прервала ее Яслин. – Глядя на них, я ни капли не умиляюсь. Напротив, мне хочется вызвать миротворческий отряд ООН, чтобы освободить твою сестру от их сатанинского гнета.

– Она вовсе не угнетена, – возразила Речел.

– Откуда ты знаешь?

– Знаю, и все. Она никогда не жалуется. Ну, иногда жалуется, что устала и расплылась. Но ни за что не жалеет, что родила близнецов!

Яслин фыркнула.

– Не понимаю, зачем ты притворяешься, что ненавидишь детей, Яс? Когда у тебя будут свои дети, заговоришь по-другому.

– Бред собачий.

– Нет, это правда.

– Откуда ты знаешь? Ведь у тебя нет детей.