Она засмеялась. Удержаться было невозможно.

— Первый раз в жизни слышу, чтобы меня называли пекинезом.

Было неприятно, что он даже не улыбнулся.

— Джоанна, пожалуйста, позвольте мне закончить. Это очень важно. — Оттенок упрека снова вызвал прилив краски к ее щекам. — По естественной причине и по причинам, которые вам не требуется знать, смерть брата была ужасным ударом для родителей. С его потерей многое рухнуло. Конечно, все это не должно вас заботить. — Много он знает, подумала она, сдерживая дрожь. — Я говорю вам это, потому что, когда я давал объявление насчет работы, я считал, что незаинтересованное лицо может помочь им пережить самый трудный период.

Требование, которому она явно не соответствовала. Какое же она незаинтересованное лицо! Скорее невзорвавшаяся бомба. И тут она услышала:

— Именно потому, что вы не такая, я и должен вас предупредить.

— Не какая? — резко выдохнула она.

— Не незаинтересованная. — Он и вправду сказал это? Как о чем-то само собой разумеющемся, не сводя глаз с дороги.

— Что вы имеете в виду? — еле слышно спросила она.

— То, что вы сами мне рассказали. — Он небрежно оглянулся. — Вы же ответили на мое объявление, потому что слышали о Майлсе и хотели помочь.

Джоанна закрыла глаза.

— А, вот что.

— Вряд ли это обычно. В сущности именно поэтому я подумал, что следует дать вам эту возможность.

Наступила короткая пауза. Пламя отхлынуло от ее лица. Она беспорядочно думала: Все в порядке. Он не догадался. И потом, уже спокойнее: Ну как он мог догадаться? Я, должно быть, сошла с ума.

— Дело в следующем, — добавил он, — то, что вы уже видели — это только увертюра. Отец требователен и непостоянен, большую часть времени он страдает от болей. Мать держит свое горе в себе, и оно гложет ее. Ши здорово умеет управляться с отцом, Джеральдина — великолепно с матерью. Вы все еще хотите присоединиться к команде?

В сущности в этом не было необходимости, но она мгновение помолчала, чтобы сформулировать ответ — зрелый, полный достоинства, без всяких лишних слов, солдат есть солдат.

— Да, мистер О'Малли, да. Хочу.

Серые глаза замерцали.

— Хорошо, — сказал их обладатель.

Взглянув на часы, он добавил, что ему нужно заехать в одно место, и предложил сделать это по пути домой.

— Это в Гленасмоле. Вам, наверное, понравятся пейзажи.

Такое предположение оказалось явной недооценкой. Дорога, вырвавшись из Ратнази и карабкаясь на скопление холмов, с каждой милей приносила новое чудо: буковые и ореховые рощи, древние каменные мосты, высокие, поросшие елями склоны. Насколько мог видеть глаз, плечом к плечу стояли горы, оливковые и яблочно-зеленые, с коричневыми мерцающими тенями.

Снова повернув в сторону Килмашоги, но не очень далеко от Гленасмола они, наконец, свернули на обсаженную деревьями дорогу.

— Через минуту мы будем проезжать дом Болдуинов, — заметил Дуглас О'Малли и почти тотчас же, нажав на клаксон, шумно приветствовал увитый зеленью дом справа от дороги.

— Простите, я просто хотел сообщить, что скоро вернусь, — объяснил он удивленной Джоанне. — Они ждут меня к ужину.

Когда Джоанна, помня вчерашний урок, почтительно постучалась в дверь Мэттью О'Малли, сигнал не загорелся. Вместо этого раздался непринужденный голос:

— Ладно, входите. Послушайте, я не собираюсь называть вас мисс Дайкс. Терпеть этого не могу. Джоанна, если вы не возражаете.