— О нет, Дуг! — воскликнула Кейт, также вполголоса. — Только не теперь. Готова признаться, что я считала это естественным утешением в связи со смертью Майлса — что теперь не будет такого рода неприятностей.

— Ну, не знаю, — повторил Дуглас.

Для Джоанны, переводившей взгляд с одной на другого, все это звучало бессмысленно, по крайней мере в том что касалось Майлса. Утешение? Неприятности? Что могла Кейт иметь в виду? Наверняка вопрос об объединении никогда бы не возник, будь Майлс жив.

— Вы можете об этом не знать, Джо, — резко сказал Дуглас, когда их взгляды встретились, — но моему брату очень хотелось, чтобы мы стали частью объединения, управляемого из-за границы. В прошлом году он закинул несколько пробных шаров в этом направлении.

— И вызвал кучу неприятностей, — заметила Кейт. — Не то что бы мистера Майлса это беспокоило. Я так и скажу, Дуг, это правда.

— Понятно, — неуверенно сказала Джоанна. Еще один шок. Она всегда принимала все, что говорил Майлс, за чистую монету, считая его полностью преданным семейной фирме.

— Но я все же не понимаю, почему теперь… — продолжала Кейт. — Мэтт действительно чувствует себя так хорошо, как ты говоришь, правда? — В ее голосе появилась беспокойная нотка.

— О да. Физически он чувствует себя гораздо лучше, — сдержанно сказал Дуглас. — Не знаю, Кейт. Может быть, я очень ошибаюсь. Он скажет нам, когда захочет, и не раньше. Так что пока оставим это.

— А вам это не безразлично? — неожиданно спросила Джоанна.

Он посмотрел на нее, теперь совершенно серьезный, широко раскрытыми и задумчивыми глазами.

— Да, — просто ответил он. — Да. Не безразлично.

Джоанна уже начала удивляться, где же обещанное пение, когда появился старик с мелодионом и извлек из него несколько хриплых нот. Один посетитель запел, и вскоре весь бар соединился в радостном, если и не всегда мелодичном хоре. Все песни были ирландскими, некоторые из них хорошо известны, другие были незнакомы Джоанне, но, очевидно, очень популярны.

Пение стало тише, и Джоанна обнаружила, что ее все больше захватывает окружающая обстановка. Она прониклась ощущением присущих Ирландии дикости и зачарованности, и ее охватило чувство неуверенности. Не то чтобы Каррикду мог исчезнуть, как сказочный Бригадон; он все еще будет здесь в воскресенье, дремлющий среди холмов, но уже без нее. Всего несколько волшебных дней, наследием которых будет боль любви — и одиночество.

Она очнулась, услышав громкий настойчивый голос:

— Давайте, сэр. Какую-нибудь старую песню!

К нему присоединились другие голоса:

— Давайте, мистер О'Малли. Что-нибудь для этой крошки! — Она с изумлением поняла, что они обращаются к Дугласу.

— Ничего не выйдет, — говорил он, ухмыляясь и качая головой. — Какие песни после пары пива? Я еще совсем трезвый.

Тут же Лайэм О'Флаэрти, владелец пивной, налил большую порцию виски и под приветственные крики поставил ее на стол перед Дугласом.

— Вот, сэр. За счет заведения.

Дуглас на мгновение принял нарочито печальный вид и потом медленно встал со стула.

— Хорошо, но помните, что вам некого винить, кроме самих себя.

— Неужели он действительно собирается петь? — удивленно прошептала Джоанна.

— Конечно. Почему бы нет? — также шепотом ответила Кейт. Она не стала уточнять, что давно уже Дуглас, солидный не по годам и отягощенный ношей стольких разногласий на своих широких плечах, не выглядел так, как сегодня.