Жандармы не сразу рискнули ворваться в обитель. Впрочем, колебания их продолжались недолго. Они перелезли через высокую монастырскую стену и побежали по тщательно расчищенным дорожкам; сада. К этому времени Клод уже успел снова взобраться на монастырскую ограду и перемахнуть на другую улицу.

Здесь он пустился бежать, всё больше удаляясь от места, где оставил Виктора Лагрене. Вдруг он остановился и отшвырнул кепи далеко вперёд на мостовую, а депутатский шарф спрятал на груди. Потом повернулся, пробежал обратно несколько шагов и юркнул в первые попавшиеся открытые ворота. Он успел это сделать вовремя. Из монастырских ворот, услужливо открытых монахинями, уже появились жандармы. Они остановились, соображая, в какую сторону лучше двинуться. Заметив кепи Клода, они решили, что его обронил преследуемый коммунар, и бросились в погоню в том направлении, где валялось кепи.

Клод Удача незаметно наблюдал за ними. Как только он увидел, что жандармы бросились за кепи, он зашагал в противоположном направлении, пробираясь к улице Вольтера. Задорный, беспечный вид Клода, его рыжие курчавые волосы, выпущенная поверх штанов блуза — ничто не напоминало облика беглеца, преследуемого жандармами. Юноша решил направиться в мастерскую сапожника Горо, у которого он работал подмастерьем.

Клод старательно избегал тех мест, откуда неслись выстрелы и крики. Версальцы расстреливали всех, у кого лицо было испачкано пороховым дымом и копотью, убивали каждого, кто сражался за Коммуну или даже только ей сочувствовал. Не щадили они ни женщин, ни детей.

Юноша продвигался медленно. Каждый новый выстрел призывал его к осторожности. Он знал, что теперь ружья остались только в руках врагов и что у них одна мишень — грудь коммунара.

Клод был хорошо знаком с районом, где ему приходилось сегодня пробираться крадучись. Здесь жили многие заказчики Горо, и хозяин часто посылал к ним своего подмастерья с выполненной работой. В дни Коммуны сапожная мастерская Горо не закрывалась ни на один день. Последний месяц Клод проводил немало времени на улицах и в переулках квартала.

Сдав заказ, он, бывало, не спешил в мастерскую и частенько задерживался на постройке баррикад. Вместе с коммунарами он выворачивал камни из мостовой, подвозил на тачке песок, насыпал им мешки, укладывал их вдоль широкой стены, которую воздвигали каменщики. Ему не пришлось участвовать в боях с оружием в руках, но он оказывал немало услуг защитникам баррикад; приносил им табак, воду, помогал раненым. Не раз при этом попадал он под пули врага. Поддерживать связь между отдельными укреплёнными участками города было в те дни нелегко. Быстроногий Клод был полезен и здесь. Командиры коммунаров охотно посылали его с письменными, а то и с устными сообщениями.

Клод подошёл к проходному двору, через который рассчитывал выйти прямо на улицу Вольтера. Отсюда до мастерской Горо было рукой подать. Но с улицы Вольтера доносился цокот копыт. Это могли быть только версальские жандармы или кавалеристы.

Клод круто повернул, не раздумывая влез на забор и спрыгнул в соседний двор.

— Куда тебя несёт? — услышал Клод сердитый окрик.

Юноша чуть не сбил с ног человека. Незнакомец вытряхивал из ящика свежие опилки. Его фартук, к которому кое-где пристали тонкие деревянные стружки, говорил о том, что он столяр.

Незнакомец резко схватил Клода за руку.

— Чего тебе здесь нужно, воришка? — сурово встретил он незваного гостя. — Вот как возьму палку…

Столяр нагнулся, поднял суковатую каштановую ветвь и замахнулся. Но рука его тотчас опустилась и выронила хворостину.