Вдруг в открытое окно со двора донёсся шум.

Андре и Дениза переглянулись. Они ничего не сказали друг другу. Всё было понятно без слов: пришли жандармы! Что привело их сюда? Не напали ли они на след Клода? Андре и Дениза затаив дыхание ловили каждый звук, который долетал в окно.

Жандармы обыскивали подряд квартиры, чуланы, сараи…

Один из солдат остановился около стружек, подозрительно на них поглядывая.

— Гляди-ка, в этой куче кто-то рылся… Понимаешь?

— Нет, не понимаю, — буркнул второй в ответ. Ему было жарко, хотелось пить и спать.

— Эх ты, деревня! Тебе невдомёк, что тут дело нечисто. Может быть, здесь кто-нибудь прячется. Поищем!

Солдаты пустили в ход штыки.

Бледный как полотно стоял Андре подле окна, глядел, как штыки вонзались в стружки, и ждал роковой развязки. Но красной ленты не было видно.

«Где же шарф? Куда он делся?» — с ужасом думал Андре.

Вдруг в дверь постучали. Андре отпрянул от окна и открыл дверь.

Первым в комнату ворвался офицер.

Дениза сидела молча, сгорбив плечи, внешне спокойная. Теперь, когда она уже не сомневалась, какая судьба ждёт её и Андре, она хотела только одного: чтобы их расстреляли не на глазах у Жанетты.

— Есть тут бунтовщики? — закричал офицер с порога.

Андре молча развёл руками. Он был растерян. Исчезновение шарфа испугало его едва ли не больше, чем если бы шарф обнаружили.

Дениза тихо сказала:

— Вот вся семья налицо. Мы никого здесь не скрываем.

— Это мы сейчас увидим!

Жилище Андре состояло из одной комнаты, которая служила кухней, столовой, спальней и мастерской одновременно. В этом маленьком помещении негде было спрятать человека. Однако жандармы умудрились всё перевернуть вверх дном.

Пока длился обыск, оба Грио не проронили ни слова. Молчала и Жанетта.

— Пошли дальше! — вынес решение офицер. — Хорошо, что здесь не как в других домах, ребята не пищат, не ноют и не болтаются под ногами. Могу похвалить тебя, женщина, что твоя девчонка не орёт и не мешает взрослым.

Дениза невольно взглянула на дочь впервые за это время. Но что случилось вдруг с этой спокойной, рассудительной женщиной? Теперь, когда опасность, казалось, миновала, взгляд её потускнел, лицо покрыла смертельная бледность. Медленно, делая над собой невероятные усилия, она стала подниматься со стула, опираясь на спинку и не сводя глаз с дочери.

Вдруг она закачалась и упала без сознания.

Андре шагнул было к ней, но остановился, увидев на полу около Жанетты клетчатый фартук жены.

Но не это было самое удивительное.

Жанетта сидела в углу на корточках. В одной руке она держала ножницы, в другой — сложенную алую ленту. То был шарф депутата.

— Ну вот, начинаются обмороки! — грубо крикнул офицер, не оборачиваясь. — Терпеть не могу таких неженок.

Дверь за жандармами захлопнулась.

Андре бросился к Денизе. Она уже открыла глаза, но ничего не говорила. Андре поднял её и усадил на стул.

С минуту в комнате стояла полная тишина.

Жанетта беспокойно переводила глаза с отца на мать. Ей невдомёк было, что она — причина всего этого переполоха. Она подошла к матери и нежно обняла её колени.

Наконец Дениза вымолвила через силу:

— Где ты взяла эту красную ленту, детка?

Жанетта ответила не сразу. Она смотрела матери прямо в глаза, удивлённая и чуть-чуть обиженная.

— Я нашла её в стружках… — Жанетта насупилась, готовая всплакнуть. — Жакелине так хотелось иметь новое платье!

Жанетта ждала, что мать будет бранить её.