– Хм, я бы сказал, что очень вольные права для военных… – задумчиво ответил Артем.

– Да, хохол у нас сначала тоже возмущался, хотел всё в армию играть, – хохотнул Фант, – но потом ему все же втолковали, что либо он поумерит свои хозяйские амбиции, либо у нас появится новый командир. Да и какие мы теперь военные, так, вольноопределяющиеся… или просто игроки.

– А гражданские как? – задал второй интересующий вопрос парень.

– Как, как… гражданские бибу сосут, – сардонически ухмыльнулся собеседник. – Пойми правильно, я не издеваюсь над беззащитными. Те, кто гоношится и пользу умеет приносить – живут. Остальные чалятся на минималках. И то! Это пока еще последний налет цивилизации не выветрился. Думаю, после зимы никто дармоедов кормить не станет. Пошли, бросим твою авоську, да в общий корпус. Там увидишь, как оно.

Не без гордости Фант показал ему, что живет в полностью своей комнате, бывшей когда-то маленьким офисом-каморкой на одного работника. Учитывая ситуацию, это действительно серьезный показатель.

– В этом корпусе когда-то было какое-то совмещенное с нефтеперегонкой производство, – продолжал экскурсию Фант, – сейчас там гражданские.

Пока они шли, Артём вполуха слушал рассказ. Кормили гражданских два раза в сутки по карточкам – жили люди впроголодь. Полезно занятые получали дополнительные ништяки. В целом, пока ситуация не нормализуется, существовать худо-бедно можно.

– И чего, как живут? – спросил Артём.

– Ну как… – замялся Фант и махнул рукой. – Ай, да чего уж там… Все равно ведь увидишь, расскажу как есть…

В тени скрывались уродливые стороны анклава. К беззащитным и от того бесполезным дармоедам копился негатив со стороны боевиков, которым приходилось обеспечивать их и защищать. У некоторых игроков натурально «ехала крыша»: доходило до избиений гражданских средь бела дня. Конечно, важных специалистов никто в обиду не давал, но на насилие над «бесполезными» просто закрывали глаза, так как каждый игрок был стократно важнее обычного человека.

Исправить ситуацию было затруднительно, большинство людей имели бесполезные офисные специальности, а стать игроком сейчас стало намного труднее.

Женщины искали себе «папиков», мужчин из добытчиков, что будут их содержать понятно за что. Их неудачливые товарки занимались откровенной проституцией. Доходило до абсурда, когда девушки торговали телом, чтобы кормить детей и мужей. Стандартная пайка позволяла лишь не умереть с голода.

Под рассказ Александра они миновали крытый коридор от заводоуправления в корпус, ставший жилой зоной.

– Специалисты, кто поважнее, живут в раздевалках, ну, а остальные… как-то так… – протянул руку собеседник, указывая на содержимое крупного помещения, но в этом не было нужды – Артём видел всё сам.

В довольно просторном цехе стоял монотонный гул, порождаемый разговорами и жизнедеятельностью массы народа. Не без содрогания Артём разглядывал людей. В неопрятной, засаленной одежде, грязные, с потухшим взглядом они походили на какую-то извращенную насмешку над человечеством, что еще вчера было высшей формой жизни на планете.

Занимались кто чем: кто-то лежал на тряпье, расстеленном прямо на полу, кто-то разговаривал. Люди сновали по своим делам, создавая броуновское движение.

Их заметили. Артём уловил, что на Фанта люди смотрели в основном спокойно, а вот на него уже со страхом.

– Тебя не знают, потому боятся, – пояснил Александр, будто прочтя мысли собеседника.

– Мда, – хмыкнул Артём. – Гражданским, которые не набрали силу, сейчас нечего делать в крупных городах.