Крестьянин Верещагин награжден серебряной медалью за свои записки о жизни и быте удмуртов, о мире их сказок и верований. Интересные этнографические материалы о народах Кавказа собрали Браун и Селиванов, Егиазаров и Марков.

Крупные услуги обществу оказал Федор Михайлович Истомин — секретарь отделения этнографии.

Истомин отправился за песнями и сказками к русским поселенцам в Печорском крае, к зырянам и ненцам. То пешком, то на челноке по речкам скитался он в полном одиночестве. О его скитаниях и приключениях в печорских дебрях можно было бы создать новую сагу…

Эта случайная мысль растрогала Петра Петровича. С необычайной отчетливостью представил он черную холодную реку Цильму — неисследованный приток Печоры. Увидел столетние зеленые стены елей и сосен на ее берегах. Услышал треск глухариных крыльев, токование тетеревов на утренних зорях. И однообразный, угрожающий рев воды на перекатах. И утлый челнок с поникшей человеческой фигурой.

«Успехи отделения этнографии в изучении истории и быта народов России несомненны, — думает Петр Петрович. — Но есть еще одна сторона деятельности, которую нельзя не отметить. Владимир Иванович Ламанский больше, чем кто-либо из членов Географического общества, занимается сбором русских народных песен».

— Невозможно обозреть всю лирическую и бытовую поэзию самого крупного, наибогатейшего лирической песенностью русского народа в певучем и поэтическом племени славянском, — говорил как-то Петру Петровичу Ламанский. — Без народной лирической песни нельзя познать ни русского быта, ни русского духа, ни русской народной речи во всей ее силе и роскоши, красоте и меткости…

Оборвав речь, Ламапский посмотрел на Петра Петровича. Почувствовав его заинтересованность, продолжал:

— Поэтому пора издать полное собрание русских лирических песен. Такое предприятие — дело и национальное и патриотическое. Собрание песен — драгоценный запас данных для исторических, археологических, филологических, этнографических наблюдений — будет живым, неисчерпаемым родником нашей художественной поэзии. Оно послужит распространению русского языка среди народов славянских…

При поддержке Петра Петровича отделение этнографии развернуло энергичную деятельность.

Со всех концов России в общество стекались песни. Казанский краевед Шляпкин прислал сборник народных песен XVIII столетия. Были разысканы и просмотрены старинные песенники. Первый том великорусских народных песен издан под редакцией московского профессора, знатока народной лирики Алексея Ивановича Соболевского. Позже вышли еще три тома народной лирики.

Чем больше думает Петр Петрович о трехтомном труде по истории Географического общества, тем необозримее кажется проделанная работа. И он начинает колебаться: достаточно ли материалов? Ведь Андрей Достоевский представил всего лишь двенадцать тысяч документов. Придется подобрать еще материалы по статистике, по картографии…

Петр Петрович поднимается из-за стола. Подходит к книжному шкафу, где хранятся особенно дорогие ему книги по землеведению всего мира. Книги незабвенных его учителей и его друзей. Александр Гумбольдт, Карл Риттер. А рядом — Николай Пржевальский, Чокан Валиханов, Иван Черский. И еще сотни других произведений.

Он стоит перед книгами, опустив голову, глубоко задумавшись. Думает о том, что история полувековой деятельности общества — не перечисление экспедиций, путешествий, открытий. «В то время, когда учреждалось общество, географическая наука, к счастию, уже давно вышла из тех узких рамок, которые были на нее наложены самим термином „география“… Величайший из географов первой половины XIX века Карл Риттер уже заменил имя географии на заглавном листе своего обширного сочинения термином „землеведение“…»

Так что же такое землеведение? Своим взглядам на землеведение он посвятит предисловие к трехтомной истории Географического общества.