Они смотрели друг на друга поверх большого разноцветного глобуса.

— Я лишь одного опасаюсь, — продолжал Гумбольдт, — я боюсь, господин Семенов, что вам не удастся проникнуть в Небесные горы. Перед вами почти неодолимые трудности. Там идут междоусобные войны, азиатские племена не пропускают к себе европейцев.

Гумбольдт крутанул голубой бок земного шара, глобус завертелся, отбрасывая от себя солнечные искры. Новым прикосновением пальца Гумбольдт остановил вращающийся шар.

— Вот она, Азия. Я касаюсь загадочного «белого пятна», называемого Тянь-Шанем. Кстати, вы уже совершали восхождения на горные вершины?

— Пока нет.

— Вам необходимо привыкнуть к горной высоте, к разреженному воздуху. Нужна тренировка. Отправляйтесь в Альпы, проверьте свои силы перед путешествием на Тянь-Шань.

Старый географ помолчал, потом спросил, почему Русское географическое общество решило перевести книгу Карла Риттера, а не его сочинения о Центральной Азии.

— Русские ученые, стремящиеся в глубь Азии, давно уже ознакомлены с каждой строкою ваших творений, господин Гумбольдт, — ответил Семенов. — Ваши научные воззрения вдохновляют путешественников, они готовы пожертвовать своей жизнью, чтобы исследовать те местности и те явления природы, которым вы придаете особое значение. А труд Карла Риттера вроде справочной книги. Она нужна путешественнику, и можно дополнять ее новыми сведениями.

Гумбольдт поднялся из-за стола. Оглядел коренастую сильную молодую фигуру Семенова. Сказал на прощанье:

— Я радуюсь, что Небесные горы будут штурмовать с двух сторон. Вы — из России, братья Шлагинтвейты — из Индии. Приветствую вашу решимость и желаю успеха.

После летнего семестра в университете Семенов отправился в Швейцарию. Он прошел Бернские альпы, побывал на Тунском, Бриенцком, Фирфальдштетерском озерах.

С профессором Бейрихом он совершил геологическую экскурсию на Гарц. Профессор учил его производить съемки, определять высоты, исследовать обнажения горных пород. Они ночевали на постоялых дворах, иногда же у костра на берегу речушки беседовали о науке и об ученых. Добродушный профессор недоуменно говорил:

— Я помню многих русских, учившихся в Берлинском университете. Это были очень даровитые люди. Почему же они исчезают бесследно, ничего не совершив для науки? По крайней мере в Германию о талантливых этих людях не доходит никаких известий.

Вопросы профессора Бейриха удручали Семенова. Он долго объяснял своему учителю, что русская жизнь «неумолимо засасывала почти каждого выдающегося человека».

Он рассказал профессору трагическую историю о русском геологе Пахте. Молодой ученый исследовал среднюю девонскую полосу России. Вернулся в Петербург из экспедиции в крайней нужде. Сдал свой отчет в Географическое общество, а на работу так и не смог устроиться. Не желая нищенствовать и голодать, талантливый геолог застрелился.

Рассказывая эту печальную историю, Семенов думал, как тяжело ему «сознаваться перед иностранцем в том, что занятие чистой наукой могло в то время привести у нас к голодной смерти».

Он вернулся в Берлин на зимние занятия в университете. В зиму 1854 года Семенов решил закончить курс лекций и разработать план своего путешествия. Жил он уединенно и, кроме университетских друзей, встречался только с работниками русского посольства. В посольстве о неудачах Крымской войны старались не говорить. Лишь секретарь князь Лобанов-Ростовский откровенно беседовал на эту тему с Семеновым. Петр Петрович горячо доказывал князю: война неминуемо будет проиграна, но после войны в России наступит эпоха реформ.