Закат уже истлевал, когда Петр Петрович проехал долину. Дохнуло горьковатым запахом полыни, Киргизская степь опять гнала сизые травянистые волны к новым кряжам — Аркату и Буркату.

На Аркатском пикете остановились на ночевку. Петр Петрович пристроился спать в тарантасе, положив ноги на облучок. Не спалось. Он смотрел в черное, засеянное звездами небо. Звезды сияли ровно, сухо и казались очень мелкими. Из степной травы всходила такая же сухая луна. «Она казалась такой малой на горизонте, как бы была в зените, диск ее был резко очерчен, свет ее был ярок: все это обличало необыкновенную сухость воздуха; росы не было и следа».

В меловом сиянии луны лежала плоская степь, накрытая черным небом. Рядом белели безобразные глинобитные мазанки Аркатского пикета. Сопровождающие Семенова казаки спали на земле, положив в изголовья седла. Причмокивал и постанывал во сне возница.

Протяжный вой нарушил ночную тишину. Семенов выскочил из тарантаса, лошади шарахнулись в сторону. Волк завыл снова, еще отвратительнее, еще тоскливее.

Волчий вой не давал спать. Семенов присел на облучок тарантаса, прислушался к испуганному храпу лошадей. Снова оглядел темный степной простор, залитый лунным светом. Мысли его невольно сосредоточились на Киргизской степи. Он уже проехал по ней почти сто верст. Его представления о степях обогатились и расширились.

До сей поры он «привык разуметь под именем степи обширные безлесные равнины, покрытые черноземом и исключительно травянистой растительностью». Таковы донские и волжские степи. Черные земли, пересеченные глубокими оврагами, на дне которых растут деревья. Высокие, пышные, в человеческий рост, травы. Так называемые горы южнорусских пространств «имеют отрицательный рельеф, то есть состоят не из возвышений над уровнем степи, а наоборот — из углублений».

За Уралом он встретился с новым типом степи. Великая Сибирская равнина выглядит несколько иначе. Она перемежается колками — березовыми и осиновыми рощами. И колки эти растут не в ложбинах, а на степной поверхности. Величественные реки прорывают лишь неглубокие русла в Сибирской равнине. Почву ее нельзя отнести к черноземной.

Новый степной тип выражен в рельефе Барабинской равнины. Барабинская степь отличается от первых двух типов многочисленными озерами и малым количеством рек.

Теперь перед ним четвертый, совсем неожиданный степной тип. «Самое поразительное отличие Киргизской степи от наших южнорусских состоит в том, что на ее горизонте поднимаются очень часто горно-каменные возвышенности, которые состоят то из куполовидных порфировых холмов, то из резко очерченных гранитных кряжей». В Киргизской степи много соленых озер, в горах ее бьют родники. А прекрасные травы и кустарники принадлежат к чисто азиатским формам.

Что же в конце концов надо понимать под общим названием «степь»? Он задает себе этот вопрос, сопоставляя и сравнивая все четыре типа степей. И отвечает самому себе: «По-видимому, обширные равнины, богатые травянистой растительностью и не тронутые еще культурой. Орошение — есть необходимое условие существования степи: безводная степь перестает быть степью и делается пустыней».

Он думает о том, что понятию «степь» не противоречат ни горные группы, ни березовые колки, ни соленые, ни пресные озера. Степь может совсем не иметь рек или источников, но зимой она обязательно должна покрываться снегами. Без снегов в ней нет растительности, а травы — главная характеристика любой степи.

Ранняя заря застала Семенова веселым и бодрым. И хотя он не спал в эту августовскую ночь, он все же пешком отправился на Буркатский кряж и гипсотермометром определил его высоту: 800 метров.