По склонам Копальского гребня Петр Петрович собрал коллекцию растений. Некоторые из них уже были известны ему из альпийской флоры, но большинство принадлежало к алтайским и центрально-азиатским видам.

В Копал вернулись поздно вечером. Измученный, но удовлетворенный Семенов рассказывал полковнику:

— Все было чудесно, кроме гипсотермометра. Не горел почему-то спирт.

— А кто нес спирт? — мрачно спросил Абакумов. — Прошка? Позвать ко мне Прошку!

Явился Прохор, черный, как майский жук. Полковник достал пузырек, накапал из него в стакан со спиртом.

— Это что-с такое, Прохор? — спросил он.

— Не могу знать, ваше высокоблагородие, — ответил неуверенно Прохор, но по тону его ответа Семенов понял — знает.

Полковник вышел на крыльцо, подозвал облезлого пса, тот жадно вылакал спирт. Через минуту пес корчился в смертных судорогах.

— Так что же это такое-с, Прохор?

— Яд, ваше высокоблагородие…

— Стрихнин, — уточнил полковник, пришлепывая толстыми губами. — Прошка бутыль по дороге ополовинил и водичкой разбавил. Научный спирт выхлестал, скотина! Мы с господином Карелиным всегда в спирт стрихнину подмешивали. На глазах у казаков сии манипуляции производили. И представьте: никто капли не трогал.

Тяжелое восхождение на Семиреченский Алатау не прошло безнаказанно. Семенов слег в постель. Заботливый Абакумов ухаживал за своим гостем, лечил целебными травами, ароматным горным медом. Но полковник с утра и до вечера был занят, и Петр Петрович часами находился в одиночестве.

Он лежал на диване, разглядывая чучело огромного белого грифа, вдыхая тонкие запахи засушенных трав, и тени воспоминаний мелькали перед его глазами. Вспоминались детские годы, родное село Урусово, Москва, Петербург, дорогое его сердцу Географическое общество.

Три дня пролежал он в домике полковника. На четвертый с трудом поднялся с постели и по совету Абакумова поехал на минеральные ключи Арасан, находящиеся в окрестностях Копала. Теплые воды источника сняли мучительные боли.

Несколько дней посещал он источник. Заодно совершал небольшие экскурсии по реке Биену, на плодородные поля Копала. А 24 августа стал собираться в дорогу. Полковник Абакумов сообразил на скорую руку ужин. С полным стаканом настойки он произнес прощальную речь:

— Дорогой Петр Петрович! Да сохранит вас господь от острого ножа сарыбагишей, от горных обвалов, от когтей тигра и самой обыкновенной дизентерии. Желаю успеха…

На дворе позванивала бубенцами тройка. Дальше Семенова уже сопровождали копальские казаки. Он распрощался с гостеприимным полковником, с семипалатинскими казаками, сел в тарантас. Возница натянул вожжи, лошади лихо взяли с места, Семенов обернулся.

На крыльце стоял, широко расставив ноги, распахнув халат, печальный от расставания и хмеля полковник.

— Заверните к Чубар-мулле! Не пожалеете! — долетел до Семенова его зычный голос.

Глава 8

СТЕПНЫЕ ВСТРЕЧИ

Ястреб парил на распахнутых крыльях, совершая круги над Семеновым. Круглые тени облаков, упавшие в Каратал, бежали против течения, и река не могла повернуть их с собою. В движении облаков, воды, рыбьих стай чувствовалась неистребимая красота жизни. Ковыль и солянки сгибались под ветром, но в каждом изгибе их виднелось движение.

Семенов зорко наблюдал и за беспредельными просторами Киргизской степи, и за черепахами на пыльной дороге, и за ястребом, висящим в вечереющем небе, и ощущение земной красоты не покидало его.

А тарантас скрипел, подрагивал на тугих песках. В теплом закате лоснились гребни Семиреченского Алатау. Из-за гребней появилась луна, ломаные тени гор испестрили дорогу.