— Биньямин, выпиши данные на этого Перевозчикова, — попросил Илларион Витальевич. — Вам ведь они понадобятся, Татьяна Александровна?

— Конечно. Спасибо вам большое, — поблагодарила я.

— Так… подождите, Татьяна Александровна, я тут еще кое-что вспомнил. Одну минуту, — сказал Резников и вышел из кабинета, в котором мы с ним находились.

Но вернулся управляющий компанией «Гармония Туниса» не через минуту, а гораздо позже. И он был не один. Вместе с ним в кабинет вошла невысокая черноволосая девушка.

— Вот, Татьяна Александровна, я как раз вовремя вспомнил об одном эпизоде, который, возможно, может быть связан с вашим делом, — начал Илларион Витальевич. — Эта девушка — зовут ее Мануэла — является руководителем службы, которая занимается уборкой квартир. Мануэла, расскажи про тот случай.

Девушка пожала плечами:

— Ну а что рассказывать-то? Я отправляю наших сотрудниц по заявкам, которые поступают от собственников квартир. Кому-то необходимо произвести простую уборку, текущую, так сказать. А кто-то недавно ремонтировал свои апартаменты, там, конечно, работы непочатый край. Ну вот, мне в тот день поступило несколько заявок. И среди них была та самая квартира, о которой вы, Ларион, сказали. Этот, как его, Перевозчиков ее владелец. Он велел никому ее не сдавать, по крайней мере дней пять. Объяснил это тем, что решил сам там жить это время. И к его заселению велел произвести там полную уборку.

— Одну минуту, — сказала я. — Илларион Витальевич, поясните, о какой квартире идет речь? — обратилась я к Резникову.

— Так о той самой, которая находится во владении Елизаветы Подхомутниковой и Константина Перевозчикова, — объяснил мужчина. — То есть поскольку они компаньоны, то и владеют квартирой сообща. И по документам все сходится. Прежде чем вызвать Мануэлу, я все еще раз проверил. Действительно, стоит пометка, что квартира не сдается в течение пяти дней.

— Мануэла, — теперь я уже обратилась к хозяйке клининговой службы, — так вы непосредственно общались с этим Перевозчиковым? Или вам просто передали его распоряжение насчет этой квартиры?

— Общалась я лично с ним, — ответила девушка и, улыбнувшись, добавила: — И видела его, вот как сейчас вижу вас. Кроме того, я и его девушку видела. Правда, они не вместе приехали в квартиру. Она опоздала, а он уже пришел ко мне за ключом. Все улыбался, видно, хорошее настроение у него было. А почему вы так подробно обо всем расспрашиваете? Что-то такое там произошло? — встревоженным тоном спросила Мануэла.

Вместо ответа я открыла на телефоне фотографию Елизаветы Подхомутниковой и показала ее девушке:

— Вот с этой девушкой Перевозчиков приходил к вам за ключом от квартиры?

— Ну что вы! Какая же это девушка? Это уже старая… ой, простите, я не то хотела сказать. В общем, этой женщине уже… так скажем, за сорок. А той, которая была с Перевозчиковым, ей на вид лет двадцать пять можно дать, а то и меньше. Значит, он привез в квартиру…

Мануэла замолчала, не закончив фразу. Видимо, этика не позволяла обсуждать личную жизнь собственников недвижимости.

— Стало быть, вы, Мануэла, видели Константина Перевозчикова в лицо и, я надеюсь, хорошо его запомнили? — спросила я.

— Ну, на память я пока не жалуюсь, — усмехнулась девушка.

— Вам нужно его фото? — быстро догадался Илларион Витальевич. Я кивнула, и он сказал: — Сейчас к Биньямину зайдем, я попрошу его паспорт распечатать и отдельно — фото с паспорта.

— Просто отлично! — кивнула я и отправилась вслед за Резниковым.