|
А ведь она превосходно подготовилась, вызвала всех возможных свидетелей и экспертов! Но недостаток опыта в сочетании с изворотливостью Крескина, весьма своеобразной манерой судьи Снида и несовершенными законами привел ее к краху. Как, должно быть, разочарованы в ней Майкл, мама, Джада!.. Энджи хотелось провалиться сквозь землю. Это профессиональное фиаско до конца дней останется на ее совести. Она подвела не просто клиентку – друга!
Зазвонил телефон, и рука Энджи механическим движением, словно лапа игрового автомата, упала на трубку. Если бы этот звонок был мягкой игрушкой, призом за терпение и ловкость! Впрочем, ей и в автоматах никогда ничего не удавалось выиграть. Жена-неудачница, адвокат-неудачник. Призы ей нигде не светят. – Все знаю! – раздался голос Натали, прежде чем Энджи успела сказать «алло». – Ни в какие ворота не лезет. Он просто возмутителен, этот Снид. Мы решили объявить против него крестовый поход! Он у нас полетит из судейства вверх тормашками! Сколько тебе отвели на все про все? Полтора часа?! Но ты тоже хороша. Снид возмутителен, но и ты хороша! – Привет, мамочка. Я тоже рада тебя слышать, – вяло отозвалась Энджи. – Впрочем, и я хороша. Нельзя было оставлять тебя один на один с этим делом. Оно гораздо сложнее, чем мы поначалу думали. А тут еще и невезуха во всем. Майкл рассказал мне об ошибке секретарши Полласки и об исчезнувшей свидетельнице. Да, кстати: Билл до нее таки добрался. Ее собаку сбила машина. – Лучше бы меня! – простонала Энджи. – И не сбила, а переехала. Чтоб уж точно насмерть. – Прекрати ныть! Мы все уладим. Время, конечно, понадобится, и средства, но мы все уладим. Вопиющий случай, просто вопиющий! Мы подадим прошение о… – Потом, мам, ладно? – Энджи прижала ладонь к животу. – Хочешь, я приеду? – помолчав, спросила Натали. – Захвачу парочку сандвичей с сардинами – и приеду. Помнишь, как ты любила сандвичи с сардинами? Энджи достаточно было представить себе мутное масло в банке, чтобы проблема утренней тошноты перестала быть такой уж утренней. – Сейчас мне нужно немножко отдохнуть, мам. Ладно? – произнесла она тихим, но не допускающим возражений голосом. – Ладно. Я только хочу, чтобы ты знала – тебя никто не винит. Тяжело вздохнув, Энджи положила трубку и тут же снова прижала ладонь к животу. Дела делами, но пора бы уж и решить, что делать с этим. А что делать? Есть только один ответ. Противно даже думать о нем, но альтернативы просто не существует. А ведь она так любит детей! И так любит… любила Рэйда. В годы учебы в юридической школе, и после помолвки, и на свадьбе она смотрела на Рэйда и думала: «Да, да, да! Хочу, чтобы он был отцом моих детей». Ей хотелось слиться с ним воедино, а разве не в общих детях воплощается эта мечта? Но теперь… Энджи вздохнула. Ничего не поделаешь, ее собственная жизнь разрушена, но как же тяжко осознавать, какую роль она сыграла в жизненной трагедии Джады Джексон. Когда судья Снид испарился из зала, Энджи в угрюмом молчании прошла вслед за Джадой, Майклом и Мишель по длинным темным коридорам здания суда к выходу и к автостоянке. Только там Мишель первой из всех четверых подала голос: – И что дальше? – Ничего, – безжизненно отозвалась Джада. – Дальше– ничего. Мишель оставила их, чтобы встретить детей из школы, а Майкл пригласил двух женщин в бар, где с его помощью Джада несколько часов топила горе в вине. Сама Энджи не взяла в рот ни капли, но готова была слушать Джаду, пока та не выговорится. |
