Джада сжала губы, не позволив им растянуться в тор­жествующей улыбке. Слава тебе господи! Благодарю тебя за то, что послал мне этого адвоката! Клинтон зачитывал те самые отметки, что стоили Джаде многих бессонных ночей:

– Три, три, три, четыре, три, три, два.

– По-вашему, это отличные оценки, мистер Джек­сон? – невинно поинтересовалась Энджи.

– Нет, – выдавил он с трудом.

– Теперь прошу вас зачитать вот эти, – оборвала его Энджи, протянув другой листок – выписку из журнала за четвертый класс, как догадалась Джада.

– Три, четыре, четыре, пять, четыре, пять, пять, – скороговоркой пробубнил Клинтон.

– Похоже, вашей дочери не всегда легко давалась ма­тематика, мистер Джексон, хотя вам об этом и неизвестно. А вы можете сказать, что стало причиной столь заметных успехов Шавонны?

Клинтон стрельнул взглядом в Крескина, но на этот раз игра в «морзянку» не удалась.

– Прошу вас ответить, мистер Клинтон! – Энджи по­высила голос.

– А я с ней поговорил! Сказал, чтоб подналегла, и все такое. Сказал, что у Джексонов отродясь плохих оценок не было. Она и послушалась.

– Вам что-нибудь говорит фамилия Аллесио? Может быть, вы лично знакомы с миссис Аллесио?

– Н-нет, – осторожно протянул Клинтон, словно опа­саясь быть уличенным в постельной интрижке с этой самой «миссис». Джада едва не расхохоталась на весь зал. О нет, время на подготовку потрачено не зря!

– Вы ее не нанимали? Не оплачивали ее услуги?

– Никогда!

– Очень странно, поскольку миссис Аллесио – репе­титор вашей дочери. Два последних года она занималась с Шавонной математикой дополнительно.

У Клинтона вытянулось лицо.

– Больше у меня к свидетелю вопросов нет, ваша честь. – Энджи отвернулась от поверженного врага Джады.

«Ну должен же, обязан судья Снид понять, что в этой семье не отец, а одна только мать занималась детьми, – думала Джада. – Кормила их, возила к врачу, нанимала репетиторов…»

– Объявляю перерыв на пятнадцать минут. – Подняв голову, Снид обратился к Энджи: – После чего, советник, я бы попросил вас закругляться.

– Всем встать! – гаркнул пристав.

Доктор Полласки поднялась с задней скамьи и прошла по проходу. Высокая крупная дама с седыми волосами, за­бранными в старомодный пучок, в элегантном серебрис­том костюме, она излучала уверенность и профессиона­лизм. Из-под ее пера вышли десятки книг о воспитании и уходе за детьми; она сотни раз появлялась на экранах теле­визоров. Зайдя за перегородку, Полласки принесла прися­гу и опустилась на стул.

– Приступаю к опросу свидетеля, ваша честь, – сказа­ла Энджи, заранее предвкушая свой триумф.

Медленно, но от этого не менее неожиданно со своего места поднялся Джордж Крескин.

– Отвод свидетеля, ваша честь!

– Отвод?! – возмутилась Энджи. Это еще что за фоку­сы? По какой причине отвод? Анну Полласки знает вся страна!

Тот же вопрос вслух задал судья Снид.

– Позвольте перекрестный допрос по этому поводу, ваша честь? – вкрадчиво поинтересовался Крескин. Снид кивнул, явно удивленный не меньше Энджи. – Доктор Полласки, вы утверждаете, что имеете лицензию на вра­чебную деятельность в штате Нью-Йорк?

– Да, – невозмутимо и твердо ответила она.

– Вы в этом уверены?

– Да. Разумеется.

– Боюсь, вы вводите суд в заблуждение, доктор.