Фрэнк с силой тряхнул ее за плечо.

– Ненормальная, говоришь? Ну, нет! Ты была в своем уме, когда получила новехонький «Лексус» со всеми при­чиндалами! – прорычал он ей в лицо. – И когда полнос­тью переоборудовали кухню, ты тоже была в своем уме. Бассейн захотела – пожалуйста, очередной диванчик при­обрести – ради бога, детей приодеть к празднику – сколь­ко угодно. Пока я платил за семейные поездки к морю, за дом и все остальное, на что моя женушка положила глаз, ты была в своем уме! Ты спросила хоть раз, откуда все это берется? О нет. Ведь Фрэнк – великий маг и волшебник, который, между прочим, ни разу – ни разу! – ни в чем не отказал. Такова уж была моя обязанность – во всем тебе потакать. И ты хочешь сказать, что думала, будто такую жизнь можно себе устроить одними кровельными работами?

Мишель давно уже плакала, но сдаваться не собира­лась. Фрэнк умудрился сделать виноватой ее, как будто она, и только она, толкнула его на преступление.

– От денег я избавилась, Фрэнк. Нашла – и избави­лась.

– Что?!

Пальцы Фрэнка еще сильнее впились в ее плечо.

– Больно! – вскрикнула Мишель и дернулась, пытаясь высвободиться из безжалостных тисков. Его взгляд был страшен – взгляд убийцы.

– Мне нужны эти деньги, Мишель! Куда ты их дела?

– Сожгла, – твердо сказала Мишель. – Сожгла, что­бы спасти тебя. И детей. Если бы кто-нибудь их увидел, мы пропали бы. Тебя посадили бы в тюрьму, и никакой Брузман не спас бы тебя от этой неприятности.

На Фрэнка словно ступор напал.

– Чт-то ты сделала? – выдавил он наконец едва слышно, но с такой угрозой в голосе, что уж лучше бы ревел, как раньше. – Черт побери, Мишель, неужто ты глупее, чем я думал? – Слезы вновь заструились по щекам его жены, а Фрэнк продолжал все тем же жутким голо­сом: – Деньги нужны, чтобы заплатить адвокату. По-твое­му, Брузман хоть минуту останется со мной за бесплатно? Деньги нужны, чтобы сохранить дом, семью, мою свободу, наконец! Боже милостивый, прошу тебя, скажи, что это неправда! Ты ведь не сожгла их, Мишель? Дьявольщина! До такого идиотизма даже ты не додумалась бы! Куда ты дела деньги?

Словно в замедленной съемке Мишель смотрела, как рука Фрэнка сжимается в кулак, как он замахивается на нее. Смотрела – и не могла поверить. Ее мозг отказывался воспринимать реальность, и потому она отдернула голову мгновением позже, чем следовало. В этом была ее ошибка.

– Мне нужны эти деньги! – заорал Фрэнк, с нещад­ной силой обрушив кулак на ее скулу.

Оглушенная неистовой болью, Мишель почти не ощу­тила второго удара, от которого она отлетела вбок, стукну­лась виском о край сушилки и рухнула на пол. Она попы­талась отползти к двери, но Фрэнк поймал ее за воротник рубашки и дернул вверх. В третий раз кулак попал ей в че­люсть. Мишель завизжала. Убьет! Убьет ради денег! Зажму­рившись, она закрыла лицо руками, но вместо следующего удара раздался дикий визг самого Фрэнка.

Мишель приоткрыла глаза, взглянула в щелочку между пальцев. Фрэнк изогнулся самым немыслимым образом и обеими руками пытался отодрать от себя Поуки, который мертвой хваткой вцепился ему в бедро. Несмотря на шок, Мишель поняла, что это ее единственный шанс на спасение, на жизнь. Она ужом проскользнула мимо Фрэнка и помчалась по коридору через кухню в сторону гаража. Сзади неслись проклятия Фрэнка и грозный рык Поуки. Мишель летела стрелой. Секунду-другую спустя злобный хор сменился жалобным собачьим визгом, затем раздался глухой стук, от которого у Мишель сжалось сердце.