– Девочка моя, они на нас напали, это правда. Но не уничтожили. Я не знаю причины обыска, не знаю, кому такое пришло в голову, но я это выясню. Клянусь, девочка, им это с рук не сойдет! Мы уже заполучили лучшего из ад­вокатов города. Копы вывернули дом наизнанку, но ниче­го не нашли. Ни-че-го! Подбросить какую-нибудь гадость, на наше счастье, не рискнули.

Мишель содрогнулась. Неужели та кошмарная ночь могла закончиться еще трагичнее?

– Мы подадим в суд на город, на округ, на штат. Со­ставь список всего, что было сломано, разорвано и разби­то. Они за все заплатят! – Фрэнк приподнял голову: – Тебя ведь не тронули, малышка?

– Нет-нет, – заверила Мишель. —Но почему это слу­чилось? Как можно было…

– Не знаю, малышка, не знаю. Но выясню. У Брузмана отличные связи. Он дерет три шкуры, но его услуги того стоят. – Мишель снова кивнула, умолчав о впечатлении, которое на нее произвел адвокат. – Может быть, каша за­варилась из-за той сделки с торговым центром?.. – задум­чиво произнес Фрэнк. – Может быть… Главное, что им не удалось нас уничтожить. Тебя точно не тронули? В участке никто к тебе не приставал?

Мишель покачала головой:

– Нет. Но с тобой-то что они сделали! А дети… Фрэнк вздрогнул; рука его, обнимающая жену, напря­глась.

– Всю мебель переломали, – простонала Мишель. – Кресел нет… дивана… Ковер тоже придется выбросить. Поуки исчез!!! Я звала его, звала, но он так и не появился. А соседи…

– Поуки найдется, не волнуйся. Мебель… Завтра же купишь новую. Слышишь? Выбирай любую, какая понра­вится, лишь бы сразу доставили. В конце концов, мебель в семье не главное. Но о списке не забудь, Мишель. Все туда запиши, до последней табуретки. Мы будем держаться вместе – и никто нас не сможет уничтожить. – Он взял в ладони лицо Мишель. – Ты ведь знаешь, малышка, что я ни за что не связался бы с наркотиками. Знаешь ведь, правда?

Мишель подняла глаза на любимое, истерзанное лицо мужа и кивнула.

– Будем держаться вместе – и никто не сможет нас уничтожить, – повторил Фрэнк.

Поднявшись на локте, он поцеловал Мишель и при­жался щекой к золотистым волосам, словно их прохлад­ный блеск мог остудить болезненный жар.

Мишель лежала тихонько, впитывая его силу, прислу­шиваясь к дыханию; а когда оно стало ровным и глубоким, неслышно выскользнула из спальни.

– Если он откликнется и решит помочь, – выдавила Мишель, подтаскивая к двери очередной наполненный мешок, – пусть несет побольше мешков для мусора.

Джада не стала упрекать подругу за непочтение к свято­му имени. Покачав головой, она опустила на пол один из принесенных со двора стульев.

– Пойду за остальными.

– Ты Поуки случайно не видела? – без особой надеж­ды спросила Мишель.

– А что, его нет? – Джада погладила Мишель по руке. – Все это ужасно. Хорошо хоть, с ребятами теперь все в порядке. Господи, здесь словно тайфун прошел.

– Большинство несчастных случаев, как известно… – начала было Мишель. Конец любимой фразы она прогло­тила вместе с горьким комком слез.

Мишель была тронута преданностью Джады. Не так-то просто заставить себя преступить – в буквальном смыс­ле – жуткую желтую полицейскую полосу, чтобы поддержать друзей. Она отлично понимала, что в их благополуч­ном, тихом районе глаза и уши есть у каждого дома и ее семья, как и любая другая, является объектом соседского внимания.

Репутация семейства Руссо рухнула в такую же про­пасть, как и ее собственное душевное спокойствие.