– Знаешь, я тоже провела полночи, жарясь у плиты, – и все для того, чтобы кто-то мог оскорбить мою дочь. Н-да… Плохи наши дела. – Мишель поднялась, качая головой, и налила обеим еще по одной чашке крепчайшего кофе.

Джада взяла свою с уверенностью, что после этой дозы придется вызывать «Скорую».

– И куда, по-твоему, они могли отправиться? – спро­сила Мишель. – Ох, Джада, как это все ужасно! Мне каза­лось, что страшнее моего кошмара и быть не может. Как представлю, что Поуки где-то один мечется – места себе не нахожу. Но тебе еще тяжелее. Что происходит, Джада? Это же фильм ужасов! Как такое могло случиться с нами? Почему?!

– Может быть, потому, что мы живем на улице Вя­зов? – бледно улыбнулась Джада.

– Может быть… – Мишель уронила голову; золотис­тый хвост, разделившись на две половины, накрыл ее ще­ки. – Но малыш Люси Перкинс, которая живет в Клено­вом переулке, болен лейкемией. Это гораздо хуже, правда?

Кивнув, Джада мысленно прочла молитву за ребенка Люси и еще одну, благодарственную, за то, что ее дети, слава богу, здоровы. Да простит ее всевышний, но в дан­ный момент ей хотелось только одного – чтобы Клинтон слег с лейкемией. Разумеется, после того, как ее дети вер­нутся домой.

– Я понимаю, что тебе сейчас не до меня, – пробор­мотала она со вздохом, – но мне просто не к кому боль­ше… Прости…

– Ой, Джада, перестань сию минуту! Слушай-ка, тебе нужен хороший адвокат, причем немедленно. У нас с Фрэнком теперь есть такой – единственный плюс в нашей ситуации. Если Брузман сам не возьмется, то хотя бы посо­ветует, к кому обратиться. Ты пока умойся, а я ему позво­ню. Контора совсем рядом, через четверть часа будем у него. Только сразу предупреждаю – тип он премерзостный, зато с громадными связями и адвокат первоклассный.

– Ладно. – Джада поднялась со стула. – Давай снача­ла посоветуемся с этим вашим Брузманом, а потом я долж­на поговорить с духовником.

– Отлично. План намечен.

Что не помешало его секретарше продержать их в при­емной без малого полчаса. Считая минуты, Джада взяла со столика «Форчун», но поняла, что не в состоянии даже листать журналы. Бессонная ночь не столько утомила ее, сколько зарядила жаждой деятельности, и ей нужно было куда-то выплеснуть кипящую энергию ярости.

– Прошу вас, – раздался наконец голос секретар­ши. – Мистер Брузман ждет.

– Привет, Мишель, – сказал Рик Брузман, когда они вдвоем появились на пороге его кабинета.

Джада отметила проблеск удивления в глазах адвоката. Ну еще бы! Черную подругу Мишель он никак не ожидал увидеть. Отметила она и темный загар коротышки-адвока­та. В солярии такого не добьешься. Небось отдыхал где-нибудь в тропиках – к примеру, на том роскошном барбадосском курорте в миле от дома родителей, где двери рес­торанов закрыты для таких, как они.

С жаром обняв Мишель и умудрившись продемонстри­ровать при этом ледяную отстраненность, Брузман улыб­нулся одними усами и предложил присесть.

– Устраивайтесь поудобнее, дамы. Чувствуйте себя как дома.

Хорошо сказано! Джада стиснула зубы. Дома-то ей сей­час было бы хуже всего.

– Кофе? – спросил Брузман. Обе замотали головами.

– Если позволите, хотелось бы сразу к делу, – сказала Джада.

В курс дела Брузмана ввела Мишель. Описав в двух словах предысторию, закончила рассказом о том, как Джада помогла ей с уборкой, за что была вознаграждена предательством мужа и кражей детей.